«Задумчивый голос Монтана звучит на короткой волне…», или Неюбилейный пост о принципах и конформизме Иво Ливи родился в 1921 году в итальянской Тоскане в семье убеждённого коммуниста, эмигрировавшего во Францию от фашизма. Семья поселилась в Марселе, где Иво стал петь в кабачках. Его образ смотрелся как пародия на американскую эстраду, что пользовалось спросом в вишистской Франции и в оккупационной зоне. И он отправился покорять Париж. В 1944, за месяц до освобождения Парижа, Эдит Пиаф, увидев его на репетиции, заявила: «Ты красив, хорошо смотришься на сцене, руки выразительные, голос хороший. Женщины по тебе будут сходить с ума. Но всё остальное — нуль. Костюм дурацкий. Жуткий марсельский акцент. Репертуар не подходит. Твои песни вульгарны, твой американский жанр — насмешка… Я готова заняться тобой. Если ты будешь меня слушать, ты станешь самым великим». Она не просто дала ему шанс, а слепила заново. Из Иво Ливи, подражателя американским певцам, она создала Ива Монтана — «поющего пролетария», парня из народа с французским шансоном вместо марсельского репертуара. Это был не органичный рост, а конструкция. И Монтан это запомнил: образ — это то, что можно надеть и снять. После войны ФКП была огромной силой, и левая аудитория стала для Монтана главной. Он был «попутчиком» — симпатизировал коммунистам, участвовал в акциях в защиту мира и против войны в Алжире. Во французской прессе его так и называли — «поющий пролетарий». Песни от лица рабочего, дальнобойщика, солдата. Образ «простого парня», который поёт для таких же, как он. Это давало ему залы, пластинки, прессу, стал своим во всех соцстранах. Но фундамент этого образа был сделан не им, а Пиаф и ФКП. В конце 1956 Монтан подписал контракт на гастроли в СССР. Через несколько дней начался фашистский мятеж в Венгрии, и советские танки вошли в Будапешт. На Западе началась кампания против СССР, и многие западные артисты отказались от поездок. Монтан поехал. В Москве, Ленинграде и Киеве его принимали с невероятным размахом. В течение 1956 отрывки из его автобиографии печатали в «Комсомольской правде», «Вечерней Москве», «Иностранной литературе». К приезду Монтана книга «Солнцем полна голова» вышла одновременно в трёх издательствах. Его пластинки издавались немалыми тиражами. Композитор Борис Мокроусов специально написал для него песню «Ami lointain» («Далекий друг»), а Марк Бернес исполнял песню «Когда поёт далёкий друг», посвящённую Монтану. В 1962 Монтан свернул эстрадные выступления (он выгорел, а они требовали большой физической нагрузки, к тому же в моде стал не «парень из народа», а элитарный красавчик типа Делона) и сосредоточился на кино. Он получал одни из самых больших гонораров во Франции, но настоящий рынок и деньги были в Голливуде. А туда «коммунисту» Монтану путь был заказан: даже на съёмки фильма с Мэрилин Монро визу дали на 24 часа, и пришлось унизительно продлевать её каждый день. И тут грянула так называемая «Пражская весна». В 1968 Монтан открыто осудил ввод войск Варшавского договора в Чехословакию, заявив о «разочаровании» не только в СССР, но и во всём левом движении. Но «разочарование» — это когда ты теряешь, но всё равно уходишь. А когда ты уходишь и получаешь за это контракты, награды и новые аудитории — это называется иначе. Монтан мог просто перестать ездить в СССР. Но он вместе с женой Симоной Синьоре снялся в антикоммунистическом, антисталинском фильме «Признание». Это был не просто фильм. Это был манифест. Публичный разрыв. И вот здесь самое интересное. Казалось, порвав с левым лагерем, Монтан открывает себе дорогу в Голливуд. Но не тут-то было. Голливуд, главный рынок для кино, оставался для него крайне ограничен. Антикоммунистический манифест не оказался пропуском в новый мир. Он продолжал сниматься во Франции, и здесь стоит отметить фильм «Южные маршруты» — Монтан играл обуржуазившегося революционера, который предал друзей и товарищей, сменил маску с бойца на буржуа, но не может сменить прошлое. Это было не выражение убеждений, а прощание с ними. Ив Монтан играл самого себя — комфортно и убедительно. ----- Ищите меня в дзен.