Самую узбекскую оперу из всех, что я видел, написал немец в Лондоне в 1724 году. «Тамерлан» Генделя. Для Европы XVIII века Тимур — жестокий восточный завоеватель. Для Узбекистана — национальный герой: его конная статуя высится в сквере его имени, по соседству с нашим [KU:]. Был на постановке в театре Навои с семьёй. Главное впечатление — не музыка и не зрелище. Узбеки не стали переписывать Генделя. Они его перевели. Итальянский режиссёр Стефано Пода сам ставит спектакль, придумывает декорации, костюмы, свет и хореографию. Один автор — поэтому всё читается как единое произведение, а не как работа нескольких цехов. Костюмы чёрные и белые: стороны в битвах считываются мгновенно. Моя девятилетняя дочь поняла это без программки. Над сценой — гигантская голова коня в стальной клетке. Конь для завоевателя — то же, что трон: империю строили в седле. А клетка — из старой европейской легенды о том, что Тимур возил пленного султана Баязета в железной клетке. Историки считают её вымыслом, драматурги держатся за неё больше четырёхсот лет. В сквере эмир сидит на коне в полный рост. На подмостках от коня осталась только голова, и та за решёткой. Власть, которая сама оказалась в плену. Кирилл Рихтер переработал барочную партитуру и вплёл в неё узбекские инструменты — оркестр народных инструментов, карнай и сурнай. Одну из партий поют по-узбекски. Шов между двумя эпохами слышен, но он не режет — две традиции разговаривают на равных. И всё это — в здании Щусева. Шесть фойе, каждое в узоре своего региона Узбекистана. Достраивали его японские военнопленные, а в землетрясение 1966-го оно устояло, когда вокруг рушился город. Немецкий композитор, итальянский режиссёр, русский архитектор, узбекские мастера, японские руки. Один вечер — пять культур, и ни одна не спорит с другой. Премьеру приурочили к 300-летию оперы, осенью 2024-го. За первую половину 2026-го постановка побывала в Dubai Opera, венском Musikverein, Мариинском и Королевской опере Версаля. Почти везде её показывал Фонд развития культуры и искусства Узбекистана — страна выводит свою историю на лучшие площадки мира без приглашения. В ресторанах мы спорим о том же — аутентичность или адаптация. «Тамерлан» отвечает просто: беречь нужно смысл. Форму можно доверить итальянцу. Через триста лет после лондонской премьеры эта опера наконец звучит оттуда, о ком была написана. Последние показы — 3 и 4 ноября, театр Навои. #сибариты