Лаконские щенки

Тема лиминальных пространств всем уже поднадоела, и все же позволю себе высказаться (без претензий на оригинальность). Первопроходец лиминальной эстетики — очевидно, Silent Hill. Если конкретно, то третья часть, львиная доля которой разворачивается в торговом центре. А что такого с этими торговыми центрами, почему именно они стали символом лиминала? В первых двух частях SH действие происходит в больницах, школах, тюрьмах, и на ум, конечно, сразу приходит Фуко. Все это дисциплинарные учреждения, созданные не для вольной жизни, но для контроля над ней. Поэтому в этих локациях так идеально работает хоррор: здесь монстр — это сама организация пространства, направленная на гнет и уравнение человеческой личности. Ни школа (современная, массовая), ни больница, ни тюрьма не были созданы для человека в самым высоком, гуманистически-возрожденческом смысле этого слова. А что торговый центр? Дисциплинарные пространства подавляют человека, упорядочивая его инстинкты. Торговый центр идет к той же цели, но иным путем: путем разжигания. Он превращает человека в вечножаждущую скотину, шатающуюся от магазина к магазину, от загона к закону. В торговом центре человек не может остаться наедине с самим собой, он подвергается непрерывной атаке витрин, реклам, зазывал. При этом, в отличие от обычного рынка, здесь все это подверженно максимальной эстетической нейтрализации, ориентированной на образцового потребителя. Поэтому типичная фигура торгового центра — это не человек, а манекен. К слову, один из самых распространенных врагов в SH. Понятно также, что торговый центр — яркий представитель глобального капитализма. Я знаю людей, которые, приезжая в новые города, первым делам идут в ТЦ. Это их идеальный досуг. Здесь еда, одежда, быт — капиталистически-пластмассовый мир в миниатюре. Здесь в каждый момент можно пересобрать себя: найти новое занятие, образ, макияж. Прямо как манекен. Лиминальные пространства работают с этим ужасом отчуждения, расчеловечивания — причем вполне добровольного. Как случилось, что прогулке по сельской дороге мы стали предпочитать прогулку вдоль однообразных витрин? И если классический хоррор работает с некими темными местами: подвалами или чердаками особняков, пещерами, пыточными, то хоррору лиминальному не надо искать никаких «потаенных сторон», потому что они и так на виду. Герой «Backrooms» проходит сквозь стену мебельного магазина — и оказывается в том же самом мебельном магазине. Человек сам, вполне открыто тянется к местам, где он сможет перестать быть человеком и превратится в свинью (впрочем, схожий процесс описывал ещё Спаситель в притче о блудном сыне). Лиминальные пространства пугают не потому, что их оставила жизнь, но потому, что они никогда и не были предназначены для жизни.