Обнимемся, сестра! (канал)

На днях разговорилась с преподавательницей у дочки на занятиях про то, «почему все вокруг на 'таблеточках' (антидепрессантах) — неужели, поголовно депрессии? И у взрослых, и даже у детей!»Собеседница явно намекала на гипердиагностику и не верила, что стольким людям, действительно, нужны эти лекарства. (Говорит Мария). Мои мысли были такие: • Да, диагностики и поставленных диагнозов, вероятно, стало больше. Психиатр постепенно становится таким же врачом, как ортопед или невролог: есть проблемы — идем к доктору. Так что, наверняка, действительно, стали больше обследовать — и больше находить. Причем не в запущенной стадии, когда нужна больница, а раньше. • Появилось эффективное доступное лечение. Те самые «таблеточки» в принципе стали продаваться и явно помогать. («Да уж, хорошо, что не электрошок!» — согласилась собеседница). • Медиа и слухи способствуют псипросвету. Психиатрические диагнозы потихоньку дестигматизируются, о них стали много говорить и писать, в отличие, например, от 60-х, когда с депрессией госпитализировали моего деда. Появляется ощущение: «Ой, оно везде!» — Но раньше «оно» тоже было неподалеку, просто об этом не распространялись и не публиковали статьи. Зато благодаря таким публикациям и информации люди чаще стали доходить до доктора (а не в окно). • Окружающая среда вообще не очень соответствует тому, на что «по природе» расчитана наша нервная система. Мы живем в довольно противоестественном мире: яркий свет, когда солнце давно село; шум круглые сутки; огромный поток информации/информационного шума, который нужно фильтровать; да и просто — гигантское количество людей на улицах, которое еще лет 150 назад сложно было себе представить (а уж скольких спасают антибиотики!). Так что да, психика перегружается — и не только от новостей и переживаний. Это добавляет уязвимости. • Тревога стала выше. Наши родители в 90-е беспокоились о выживании, так что школьными и личными проблемами мы привыкли заниматься сами. С ростом «интенсивного родительства» в последние десятилетия выросла материнская вовлеченность в детские дела. Появился широкий выбор любых услуг: от медицинских до образовательных, и значит, больше нагрузка, чтобы все разузнать-определиться-скоординировать, — родительская тревога усилилась (про ОГЭ/ЕГЭ даже не начинаем), и дети ею заражаются. (Не говоря уже о том, что общая обстановка не способствует спокойствию). Антидепрессанты, кстати, не только от депрессии, — они еще и от тревоги и ряда соматических жалоб, связанных с проблемами нервной системы. • Методов саморегуляции стало меньше. Тут, конечно, большой вопрос, что брать за точку отсчета и референс, но современным городским жителям привычно все меньше способов снизить уровень кортизола — от физической активности до песен, которые раньше были просто частью образа жизни (особенно, сельской). Справляться со стрессом мало кого учат. Мы искренне рады за тех, кто регулярно йожится/ходит на вокал/занимается спортом/использует светские медитации, — но никуда не делись, увы, другие «традиционные» способы — от заедания и винишка до химических зависимостей и самоповреждения. Значит ли это, что нет гипердиагностики и кому-то «таблеточки» прописывают зря? Нет, иногда бывает и такое. Но если есть способ помочь человеку, который плохо спит, с трудом фокусируется и давно ни от чего не получал удовольствие, уж лучше использовать его, чем упомянутые деструктивные методы снижения стресса. Достаточно ли «таблеточек»? Чаще нет; они помогают снять острое состояние, а дальше надо подключать психотерапию. Но таблеточкам — спасибо. И за детей тоже. #сестры_простресс @hugbotchannel — поддержка родителей