«Они были гуру и классиками. Степень их популярности была невероятной...» Классик отечественного кинематографа Константин Лопушанский («Гадкие лебеди», «Письма мёртвого человека», «Роль») — о влиянии на своё творчество братьев Стругацких. — В книгах братьев Стругацких меня всегда привлекало то, что они позволяли себе очень критически относиться к человеку и к человечеству. Про них иногда говорили, что они коммерческие и бульварные писатели. На самом деле они, конечно, такими не были. Коммерческие писатели не позволяют себе такого: их тогда никто не купит. А Стругацкие писали: «Уже всем понятно, что такое человек, — не очень понятно, что с этим делать». Я не могу сказать, что являюсь мизантропом. Просто главные трагедии, которые происходят, — это трагедии с людьми. А искусство больше ничем и не занимается. Они были гуру и классиками. Степень их популярности была невероятной. Понимаете, основной интеллектуальный зрительский слой того времени — это техническая интеллигенция. Это они приходили на фильмы Тарковского. Я сам это видел, когда мы с ним ездили на встречи со зрителями во время его приездов в Ленинград. Мы с Сашей Сокуровым тогда ему как раз помогали — носили записки из зала с вопросами. Для этих людей книги Стругацких были знаковой литературой. Некоторые их тексты распространялись подпольно. Например, «Гадкие лебеди», которые я потом поставил, я впервые прочёл в конце 60-х годов в «слепом» варианте, отпечатанном на машинке. Это была диссидентская литература в чистом виде. Люди перепечатывали, хранили и передавали эти перепечатки друг другу. Издание "Собака", 2017 год.