«Из Бергмана у меня осталось что — „Осенняя соната“ только. Почему? Потому что фильм о любви». Пётр Мамонов о любимом и нелюбимом кино: — „Прощай, друг“ — вот мой любимый фильм. Ален Делон, острый, молодой, и Бронсон. Я просто прыгал на кровати. Никакого Годара, никакого Бергмана не надо. Настоящее кино. Ну вот, или Клузо, или Мельвиль, у которого какой ни фильм — всё по правде: преступники задумали ограбить банк, и всех убивают, всё, шансов нет. Чёрная серия. В общем, 1950–70-е годы, Франция. Ну и наши, конечно, но наши мы уже все помним наизусть. Вот, я считаю, две школы кинематографии настоящие. А все эти умники и интеллектуальное кино — это бред, литературщина. Это надо книги писать, а не снимать на камеру. Я так стал относиться к кино. Раньше у меня все полки были заставлены Бергманом, Годаром… Вот я ещё не проверил на вшивость… Кто-то подсказывает: — Фассбиндера? — Нет, Фассбиндера проверил. Один фильм: „Американский солдат“. Остальное всё про баб этих… Нет, ну мы говорим, конечно, что всё это — high, топ, мы говорим о личных пристрастиях, о нюансах, как, смею думать, специалисты в этом деле, которые насмотрелись, надумались уже об этом, напереживались. Например, из Бергмана у меня осталось что — „Осенняя соната“ только. Почему? Потому что фильм о любви. О том, что её нет, о потерянной любви, о том, что она была. И вот мне это интересно, я плакал, когда смотрел. И каждый раз, когда смотрю, я плачу. Потому что выше любви ничего нет. Потому что Бог есть любовь. А Клузо и другое — это всё развлечение. Развлечение тоже должно быть качественным. Поэтому я вообще сомневаюсь, что можно что-нибудь сказать серьёзное работой, то есть деланием: то ли кино, то ли писанием книг или писанием стихов, картин… Вообще, я в этом очень глубоко сомневаюсь. И даже точно скажу: не верю в это. 27 июля 2005 года. Издание: «Газета».