Егор Холмогоров

Евгений Норин зачем-то решил раскритиковать борьбу с халялизацией. Мол, мужики, ну вам чего, заняться что ли больше нечем? Ну подумаешь, помоете свою задницу халяльным мылом, делов-то! Ему в ответ начинают объяснять: Евгений, понимаете, чтобы получить маркировку «халяль», производители отстегивают деньги мусульманским организациям и закладывают потом это в цену товара. И, покупая халяльное мыло или пельмешки, вы своей копеечкой поддерживаете муфтия Гайнутдина. А Евгений такой: ну чего вы на этом зациклились, сводите вот лучше девушку в православное кафе! Да и вообще, сертификат о халяльности – это совсем неразорительно для производителя, смешные деньги, можно и заплатить. К сожалению, подобное простодушие, свойственное русскому народу, постоянно эксплуатируют наши недруги. «Ну вам чего, жалко что ли – девочка в школу в платочке походит. А вот тут еще мечеть будет – мы ж всегда дружно жили!» И Иван-дурак лыбится и кивает: места всем хватит, милости просим, у нас, у русских, широкая душа. Он не понимает, что все эти значки «халяль», которые как по команде появились на товарах массового потребления - это часть чуждой нам культурно-религиозной инфраструктуры, которая стремительно разрастается, проникая во все поры нашего общества. И что дальнейшее разрастание этой инфраструктуры, нормализация массового мусульманского присутствия в русских регионах, может уже в обозримой перспективе коренным образом подорвать уклад русской жизни. Сегодня у вас на прилавке появляется халяльное мыло, а завтра в общеобразовательную школу, где учиться ваш ребенок, на уроки приглашают имамов, как это уже происходит в ХМАО. Мы, русские, до сих пор по инерции считаем себя большим народом, который может позволить себе открытость и благодушие. Но это уже не так. Только в одном Узбекистане сейчас рождается больше детей, чем во всех регионах Центральной России, вместе взятых. И если на этом фоне у русских не включится, наконец, узкий – пусть даже немного мелочный и нетерпимый – этноцентризм, свойственный малым народам, находящимся во враждебном окружении – то через 100 лет от нас ничего не останется.