Холархия

Джампкат как спасение от— /монтажная склейка в духе Годара: две дамы идут по улице/ — Ах! Я так люблю прогуливаться по проспекту Омана. Кстати. Вы уже видели новый фильм Годара? — Нет. А кто это? — «На последнем дыхании». Вы знаете, удивительное кино. Я была вчера на премьере. — И что же? — Он невероятен. Все ему наяривают. Сам режиссёр говорит, что хотел бы стать бессмертным, а потом умереть. — В самом деле? И о чём же? О чём это кино? — Ну, вы знаете… Ну. Ну оно чёрно-белое. — Чёрно-белое? Зачем? Американцы делают цветное. — Oui, но вы знаете... Там очень странный монтаж. Вот мы с вами идём-идём, и вдруг кадр прыгает на несколько секунд вперёд. Не как обычно — от фрагмента к фрагменту, плавно двигаясь и не нарушая погружения. Нет! Всё изрезано в крошки. Машина едет по десяти разным ули— одновременно! Ключи кра— он уже в номере. Полицейский уби— случайно и вообще это неважно! — Но это же... комикс. — Oui, именно комикс! С него фильм и начинается. Вот главная героиня — она американка, её голова пикантно выбрита. К ней подходит герой Бельмондо — ну, он просто шикарен! Он прикуривает новую сигарету от предыдущей, угоняет по несколько машин в день. А какие у него губы!.. Ну, ведь интересно же, как он целуется? А поцелуя не происходит! — Это неправда! Несколько раз они всё же целуются. — Вы же не видели фильм! — Oui-oui, но вы начали рассказывать, и я припоминаю… И ведь они уже даже переспали несколько раз... — А потом он семнадцать минут экранного времени уговаривает её переспать ещё раз? Почему же, в таком случае, она отказывается? — Ну, вы же должны понимать… Эти мальчишки... они постоянно гонятся за машинами, юбками, задыхаются без денег, крадут, угоняют, рвут поцелуи прямо с губ. А она — она же дееевочка. Она разглядывает оттенки жизни, воображает, как будет выглядеть с животиком, вешает плакат Пауля Клее, перевешивает другой плакат в ванну... — И тем не менее, его бешеная беготня по дорогам желаний заканчивается прямо на ней! — Только потому что она говорит «нет». Ей ведь хочется нормальной жизни, где не прячутся от картонных полицейских. — Или наоборот? Нет-нет, дело совершенно не в этом — они выпали, они провалились между кадрами, попали в этот странный монтаж. И именно поэтому за ними — погоня. Они нарушили правила повествования! Это даже не полиция, это киноконцерн, который хочет навязать им правильный монтаж, вписать их в жанр классического нуара — прищучить неукладывающегося героя. Но все герои уже здесь. «Банда аутсайдеров», «Безумный Пьеро» — они готовы к постструктурализму и майским демонстрациям. — Разве у этого Годара есть другие фильмы? — Да. И много! Но не все ещё вышли на экран. — А вы? Вы бы поехали с таким негодяем в Рим? — Конечно, поехала бы. А вы? — Конечно, поехала бы. С такими-то губищами. Интересно! — Но почему тогда американка предаёт Бельмондо? Впрочем, он сам говорит, что устал... — Ах, она его предаёт? Вот сучка! — Вы же видели фильм! — Oui, oui. Но я не досмотрела. — Это классика. Это во ВГИКе проходят. — Что, где? — Неважно. Важно то, что монтаж их настигает. И последнее слово подстреленного героя — не «люблю», а «образина». Образ. Ты — классический женский образ из нуара Мельвилля, и я — та же кривляющаяся мартышка. Суета. — Нет, а всё-таки какой мужчина! Ну всё. Буду теперь тоже ходить в чёрных очках и прикуривать сигарету от сигареты, дожидаясь своего Бельмондо. — Американцы называют это chain-smocking. — Chain-smocking? Okay. — А кстати, Бельмондо ведь сейчас в Париже? — Я слышала, в Риме. — Хорошо. У вас есть чёрные очки? — Oui-oui. Две пары. А также шёлковые носки и твидовый пиджак. — Тогда надеваем чёрные очки и проваливаемся ме— /монтажная склейка в духе Годара/ Склонившийся над хаосом плёнки @shelobey — для Холархии.