Ближе к закату покорил цепляющую облака вершину Тотенберг. 42 метра над уровнем моря, для наших низин сродни Джомолунгме. По пути на знакомом поле возле озера вдруг обнаружил зеленый строительный вагончик, откуда выглядывал мужичок лет сорока. Раньше такого тут не замечалось. – А вы откуда? – удивился я. – Просто же было поле. – А я его теперь охраняю. Картошку, – уточнил он. – Картошку? Так тут же бурьян. – Нет, картошка. Я пригляделся, точно: кусты хоть и по пояс, но картофельные. Мужичок оказался из местных, сыном первой переселенки: – Мама в Митино жила, пешком через это озеро в Гурьевск ходила. Зимой по льду, а когда тепло, через дамбу и вооон, смотри, через тот лесок, – он показал рукой на мрачноватую группу деревьев за дамбой. – Опасное там место. – Почему, что там такое? – А там немецкая братская могила. С войны лежат и много. И мама, когда шла там, какие-то вздохи слышала, она мне рассказывала. Как будто под землей эти фрицы дышали... А потом мы с пацанами кости там находили, каски, патроны даже... Но вообще, стороной всегда держался. Да и сейчас. Спросил я его про поместье Мацкален, которое тут неподалеку, на старой орденской дороге. Там, как я как-то рассказывал, отдал Богу душу маршал Хеннинг Шиндекопф, возвращавшийся в Кёнигсберг с копьём во рту и благой вестью о победе над литовскими князьями под Рудау. – Как ты говоришь, Мацкален? Нет, не в курсе, – сказал мужичок. – Даже не слышал. Потом, правда, я объяснил, что это за дом, и он выдал базу: – А, знаю, туда брусчатка ещё ведет. Так бы и сказал, что дом под липами. Знаю. Жила там одна семья, Петровы вроде, пока дом этот пополам не треснул. Буквально. И сейчас пусто, все разваливается. Старики умерли, молодые вроде как в Калининград уехали. Почему дом треснул, мой собеседник не знал. От ветхости, предположил он, мол, старый очень. Но потом вспомнил об одном подозрительном обстоятельстве: незадолго до этого приезжал туда немец. Якобы из тех, кто раньше, до войны, жил в этом месте, в этом самом Мацкалене. Ходил, смотрел, денег дал Петровым, даже в огороде, кажется, помогал. А когда уехал, сразу все и случилось, дом и треснул. На следующий же день. – Не знаю, может и случайно все это. А может и нет. Это хорошо, никто не пострадал, никого не придавило... Имя у этого немца было смешное, как у кота – Леопольд, – сказал мужик и засмеялся. А я поехал дальше, к горе. #экспедиция #калининград