Ходили в «Практику» на «Чёрную пургу» Анастасии Букреевой. Справа сидел кудрявый мужчина, который при всяком бите начинал энергично трястись — так он показывал, что одобряет саунд-дизайн мероприятия. Дама слева обмахивалась веером — так она демонстрировала своё презрение к климатическим условиям. Атмосфера в целом была творческая. Анонсы обещали нам «абсурдистский хоррор», что бы это ни значило. А на сцене тем временем развернули историю бедолаги по фамилии то ли Свердлов, то ли Свердлов — доподлинно неизвестно. Но и то не просто так. Всё действо мужчина силится понять, отчего ему так плохо: то ли в солнечном сплетении жужжит, то ли очень холодно и скучно, а может, всё сразу. А главное, в городе Н., на который надвигается чёрная пурга, Свердлов-Свердлов оказался совершенно случайно, а что предки его тут жили, так у всех кто-то где-то когда-то жил. Постепенно, однако, выясняется, что случайного здесь вообще довольно мало. Под городом лежат кости заключённых, история семьи Свердлова начинает рифмоваться с историей места, фамилия его перестаёт быть нейтральной, а офис компании, который он считает московским и безопасным, как ему говорят, вообще-то «в каждом городе». Герой кружит по мёрзлому Н. в надежде вырваться и оказаться наконец там, где должен — в своей тёплой постели, в Москве. Но это решительно невозможно — кабель перегрыз медведь, такое здесь регулярно случается. На пути Свердлову-Свердлову то и дело попадается шахтёр, чью смерть ему поручили расследовать, а с ним сотрудница местного музея, которая вроде бы путана, и девушка с золотыми волосами — с ней у приезжего случается любовь. И чем дальше, тем сильнее наваливается чувство полного безвременья: этот поезд давно в огне, и нам некуда больше бежать. И хочется верить, что во всём виноват медведь — стоит изловить его, убить, вырвать кусок кабеля из зубов, и морок спадёт, мы все окажемся там, где должны — в тёплой постели, в Москве. Но никакого «там, где должны» уже, кажется, не существует. Прошлое не прошло, будущее не наступает, мёртвые спокойно разгуливают среди живых, а все попытки найти одну чёткую причину происходящего заканчиваются очередным кругом по мёрзлому городу. И любовь тут ничего не исправляет. Она просто случается посреди этого общего бедствия — как танцы, разговоры, страх и жужжание в солнечном сплетении. Поезд продолжает нестись, пурга всё равно приходит, а люди делают единственное, что им остаётся: продолжают жить. С вами была культурная страничка, спасибо-пожалуйста.