Раньше мы любили поезда. Сейчас — нет, конечно: ароматы грязных носков и курочки, изгиб гитары жёлтой, ненавязчивый хруст фольги — лучшее, что можно вынести из путешествия в плацкарте. Из худшего: очередь в туалет, пьяные до изумленья попутчики, поп, старательно выводящий фальцетом: «атас, эй, веселей, рабочий класс!», соседи по купе, которые, занявшись сексом на верхней полке, ожидаемо оттуда упали, влажные простыни в крупную дыру. Однако недавно пришлось разлюбить и самолет. Всё началось с того, что авиакомпания «Азимут» перенесла вылет с гейта 101А на 204. И вроде бы ничто не предвещало беды, но властитель чисел, кажется, от злости занемог и решил устроить вакханалию. «Азимут» вряд ли до конца понимал, что при отсутствии представителя компании судьбой пассажиров будет заниматься персонал аэропорта, а это не есть его любимая работа. В итоге о смене гейта сообщили очень узкому кругу лиц. Те рванули к 204, остальные уныло разбрелись по этажам. Спустя 2 часа к гейту подъехала скотовозка. «Проходите!» — строго обратился к пастве главный проверятель билетов и махнул рукой куда-то в сторону бога. Народ потянулся на выход в надежде как следует подождать в автобусе попутчиков, включая тех, что исчезли в попытках привезти из отпуска папаху. Постояли 10 минут — к гейту медленно и печально стекались люди. Ещё 20 минут. Потом ещё 15. Затем нас пригласили вернуться в зал ожидания. Мы сели ожидать, подбадриваемые проверятелем. «Не имею ни малейшего представления, когда полетит ваш борт, — радостно рапортовал он. — Я бы ни на что не рассчитывал». Рассчитывать мы перестали часа через два. Тогда нас снова посадили в скотовозку. Всего полчаса простоя и вуаля! — сидишь в Сухом Суперджете, как куколка, записываешь голосовые, изобилующими словами «жопа», «мразь», «говно», «на», «натяну» и «глаз». Мотор самолёта и не думал заводиться. В салоне повисла нехорошая пауза. «Опять высадят», — обречённо заметили где-то в первых рядах. Остальные некрасиво зашикали. Появился несколько побледневший стюард и объяснил, что скоро полетим, но это не точно. Женщины закричали, что щас умрут от духоты, пара человек словили паническую атаку. Хотя в целом было занятно: дети визжали, женщины старались упасть в обморок, мужчины грозили выдрать ноги вообще всем и обратиться в Гаагский суд, и лишь галчатам хотелось просто улететь. Спустя полчасика вновь появился стюард, нервически дёрнул щекой и объявил, что вот-вот взлетим — поломки ликвидированы. Командир воздушного судна подытожил спич предложением покинуть места и вновь вернуться в аэропорт — «они с командой не дураки лететь с одним двигателем». Тогда мы сели в скотовозку и покатили назад. «Понятия не имею, когда вы полетите, — снова подбодрил проверятель. — “Азимут” не выходит на связь». В ответ мы мило осклабились. К тому времени мы ожидали рейса уже шесть часов. Из удобств — лежать на креслах. Позже выдали амброзию — воду и горячее с борта. Самое классное, что пойти гулять по этажам было опасно: аэропорт старательно не объявлял статус рейса. Ни тихо, ни громко, ни таблом. Вскоре в зал ожидания подтянулись пассажиры, рассчитывавшие добраться до Минвод. Глупышки! Их борт отдали нам, традиционно объявив об этом чуть ли не шёпотом, и в очередь на скотовозку мы встали плотной свиньёй. Правда, минводовцам быстро пришлось сдаться под напором осатаневших москвичей. Так, промариновавшись жалкие 9 часов, мы загрузились в скотовозку, доехали до самолёта, сели на свои места и… улетели. Кстати, вы небось не ожидали, а мораль будет: не стойте и не прыгайте, не пойте, не пляшите там, где идёт строительство или подвешен груз. А если быть точнее, летайте разными авиакомпаниями, ведь у всех время от времени случается говно. Экипажу «Азимута» — наш жаркий поцелуй. Вы — лучшие.