Hardcore Hegel

Отдел пятый: поэзия. Живопись и музыка открывают развитие романтической формации искусства, нацеленной на все более глубокое погружение в духовный мир субъекта. Но наивысшего развития эта тенденция все же достигает в поэзии – именно она в гегелевской системе эстетики занимает приоритетное место среди всех прочих форм художественного сознания. За таким решением, конечно, стоит вполне четкая диалектическая логика: третья – собственно, романтическая – формация сама определяется динамикой развития трех основных искусств, начиная с живописи, продолжая музыкой и заканчивая поэзией. А с точки зрения истории такая динамика отражает раскрытие внутренних духовных сфер индивида, которые христианство выдвигает на передний план по мере своего расцвета в качестве универсальной религии. Поэзия представляет собой духовное описание духовной реальности, тем самым она есть тотальность, вбирающая в себя элементы прочих романтических искусств. Слова тут не просто знаки для речи, но своего рода кирпичики, с помощью которых Человек строит для и вокруг себя объективный (выраженный в дискурсе, пропитанном определенными ценностями и разделяемом множеством людей) мир. Такая функция сопутствовала поэзии с незапамятных времен (еще Гомер и Гесиод подарили народам их богов и героев), однако лишь в христианской картине мира поэтическая фантазия превращается в настолько мощную преобразующую силу, способную сокрушать одни традиции и оформлять другие, причем во всемирном масштабе. Поэты ведь связаны с языком, а языки, в свою очередь, с развитием национального сознания, так что без словесного искусства невозможно формирование современного мира, организованного прежде всего по лингвистическим (и, следовательно, культурным) границам. Но здесь важно понимать, что поэзия в гегелевской эстетической системе трактуется предельно широко, и объективно связана с прозой, а также другими формами романтических искусств, как основных, так и вспомогательных. Поэтому отдел о поэзии необходимо рассмотреть углубленно, с учетом и того, какую роль это искусство играет, во-первых, в постепенном распаде романтической формации, а во-вторых, в переходе от искусства к религии - более высокой ступени Абсолютного Духа.