Max Headroom Incident

Есть много интересных кинофраншиз, но одна меня поражает тем, как странно и неправильно она устроена. Это «Плохой лейтенант». Есть три фильма, но это не сиквелы и не ремейки. Там вообще нет связи между инсталляциями, героями, сюжетами, местами действия. Нет никакого связующего первоисточника, нет объединяющего хай-концепта. Нет ни у кого даже ожидания новых «частей» — фильмы выходят раз в семнадцать лет, всегда неожиданно и не к месту. И снимают их всегда гениальные и максимально непохожие друг на друга режиссёры со своим взглядом на мир. И каждый отвергает фильм другого: так Херцог просто отказался смотреть фильм Феррары, а Феррара посмотрел фильм Херцога и отрецензировал его так: «Я желаю этим людям [Херцогу и Кейджу] смерти в аду. Я надеюсь, что они все окажутся в одном трамвае, и он взорвется». Кажется, что назвать это франшизой просто невозможно. Но. Связывает всё типаж, который и вынесен в название франшизы — и этого, как оказывается, достаточно для глубокой преемственности. Плохой лейтенант. Два слова, которые высекают искры друг о друга, рождают драматургию уже из названия. Этот типаж и есть — основа франшизы, на которой строят всё остальное — жанр, метод, историю. Этот типаж сверхузнаваем: в каждой стране есть плохой лейтенант — порочный, сломленный, склонный к насилию, коррумпированный, мерзкий, жалкий, но при этом стремящийся к богу и искуплению. Свои представления о том, что есть такое — плохой лейтенант, уже показали зрителю великие Абель Феррара (1992) и Вернер Херцог (2009). В этом году это сделает равновеликий Такаси Миике. Жду. И ещё — совсем не могу сказать, что я сейчас горю какими-то кинозадумками про российскую реальность. Нет. Но когда я стану режиссёром, — даже если я буду снимать кино не в России, — я всё равно сочту за честь снять русского «Плохого лейтенанта». Как и быть за это коллективно проклятым Феррарой, Херцогом и Миике.