Записки армянского офицера

ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 2 В продолжение темы : вернувшийся из Турции Кочинян после консультаций с турецкими аналитиками активно взялся за продвижение мирной турецкой повестки. Он собрал в Дилижане на двухдневную встречу все прозападные НКО, работающие на территории Армении. По итогам встречи представители грантовых организаций и донорских фондов договорились развивать сотрудничество и выработать общие подходы к продвижению мирной протурецкой повестки, борьбе с дезинформацией, а также к определению роли «гражданского общества» в укреплении сопротивляемости общества — то есть, по сути, сопротивляемости здравому смыслу и национальным интересам. С другой стороны, те, кто находится в Ереване, слабо представляют, как и чем живут люди в провинции. В отличие от них, НКО, много лет работающие «на земле» (особенно активно — после 2018 года) и имеющие доступ к широким массам людей, уязвимых в информационном плане, хорошо понимают местную специфику. При этом даже они не действуют вслепую: перед формированием позиции проводятся предварительные исследования общественного мнения — в каждом марзе, с разбивкой по возрастным группам. На основе собранных данных готовят выборку реакций и мнений, а уже затем вырабатывают нарративы и корректируют методы информационной работы. Если анализировать публикуемые иногда результаты таких исследований, можно прийти к выводу: несмотря на многолетнюю пропаганду, ведущуюся после 2018 года, люди в большинстве своем не готовы отказываться от армянских ценностей и с распростёртыми объятиями принимать врагов у себя дома и в экономике. Однако поддерживать эту позицию практически некому: оппозиция почти не ведёт работу в марзах, а полноценного гражданского армянского общества пока так и не сложилось. При этом упомянутые организации получили достаточно рычагов влияния — как прямых, так и косвенных. Например, чешская организация People in Need закрепилась в Сюнике на институциональном уровне в социальной сфере. История PIN тесно связана с её основателем — Шимоном Панеком, который начинал как активист правозащитного движения в позднесоциалистической Чехословакии и участвовал в координации уличных протестов в ходе «бархатной революции» 1989 года. Позже он сосредоточился на международной гуманитарной деятельности, под его руководством PIN стала реализовывать проекты в зонах конфликтов и постконфликтных регионах. Бэкграунд организации включает ряд скандальных эпизодов: Чечня и Ингушетия. С конца 1990‑х PIN вела проекты в этих регионах. В 2005 году «Аргументы и факты» назвали PIN, другие НПО и ООН сторонниками чеченских сепаратистов и террористов; организация это отрицала. В том же году её деятельность в регионе запретили, но в 2007 году разрешили возобновить работу. Куба и ЭКОСОС. В 2006 году на заседании ЭКОСОС посол Кубы обвинил PIN в финансировании из США, антиправительственной деятельности и связях с эмигрантами, которых власти Кубы считали причастными к терроризму. По итогам голосования организации не рекомендовали консультативный статус при ЭКОСОС. Косово и Южная Осетия. Чешские журналисты критиковали PIN за откровенную политическую ангажированность: после войны в Косово — за демонстративную поддержку косовских албанцев при полном игнорировании нужд местных сербов; после событий 2008 года в Южной Осетии — за то, что помощь целенаправленно направлялась исключительно грузинским гражданским лицам. Донецк. В ноябре 2016 года ДНР выдворила PIN с контролируемой ею территории, прямо обвинив в провокациях, коррупционных схемах и демонстративно пренебрежительном отношении к местным жителям. PIN привычно всё отрицала. Сирия. PIN системно работала на территориях, подконтрольных оппозиционным силам, выстраивая каналы помощи через лояльные местные структуры — по сути, закрепляя избирательный подход к распределению ресурсов. При этом, когда после смены власти в Сирии волна насилия накрыла прибрежные регионы и начались массовые расправы над отдельными общинами, организация демонстративно хранила молчание: не выпустила ни одного содержательного заявления с фиксацией фактов убийств, не дала публичной оценки происходящему и фактически отказалась от роли независимого свидетеля трагедии, ограничившись сугубо техническими отчётами о логистике и распределении грузов.