Сегодня в рубрике #ОдинВопросЭксперту — Филипп Задорожный, оператор фильма «Здесь был Юра» и автор Telegram-канала, где он делится тем, что цепляет его в кино. На примере этой работы заглянем в операторские решения Филиппа и разберемся, как крупный план помогает раскрыть историю? Еще на этапе разработки фильма с режиссером Сергеем Малкиным мы довольно быстро сошлись в ощущении, что длиннофокусная оптика — это то, через что мы хотим смотреть на героев. Сначала это было интуитивное решение, основанное на общем ощущении и вайбе от истории. Потом на прешуте мы проверили, как в наших пространствах работают портреты на длинном фокусе, и довольно быстро убедились, что это именно тот визуальный язык, который нам нужен. Для меня крупный план — инструмент не комедийного, а скорее драматического кино. «Здесь был Юра» формально можно назвать комедией, но визуально он снят как драма. За счет этого возникает напряжение между жанром и стилем изображения, и граница между комедией и драмой размывается. С помощью крупного плана мы как будто проваливаемся в героя, оказываемся у него в голове. Это создает очень странное и сильное чувство близости, которой в жизни почти не бывает. В каком-то смысле это аттракцион: оказаться настолько близко к человеку, чтобы разгадать и испытать то, что он чувствует. Крупный план сильно сужает пространство. Все, что находится за героем, перестает быть важным, и остается только человек. Эти кадры становятся абсолютно человекоцентричными. И вместе с классной актерской игрой это превращается в очень сильный выразительный прием. Мы снимали в тесных пространствах, и, на первый взгляд, длиннофокусная оптика — не самое удобное решение для таких условий. Но именно она дала нужное ощущение. Нам не хотелось делать интерьеры визуально шире или эффектнее за счет широкого угла. Для меня это важная драматургическая деталь: ребята живут в своей квартире как в коробке, где они создали свой изолированный мир. Длиннофокусная оптика это подчеркивает, делает пространство более плотным и герметичным, иногда даже удушливым. В некоторых сценах я использовал зум Canon 10–180 Super 16 и отрывался по полной. Например, сцены в секонд хенде или, где ребята репетируют на реп-точке, были сняты импровизационно — то есть там не было какого-то жесткого, зафиксированного рисунка мизансцены, все было довольно живое, подвижное. Камера как будто все время находится в поиске — она обнюхивает героев, постоянно пытается за что-то зацепиться, что-то поймать. Во многом именно за счет длинного фокуса там получилось добиться какого-то почти документального и достоверного существования. Какой кадр из кинематографа ваш любимый?