ЧЕЛОВЕК, КОТОРОМУ НЕЧЕГО СОБИРАТЬ Алаверды коллегам из АДИ, которые решили разобраться в удивительном политическом феномене Валентина Коновалова — человеке, который вопреки многочисленным прогнозам так и не собрал чемодан. Получилось ОСТРОУМНО. Только, кажется, чемодан здесь вообще не главное. Проблема Валентина Олеговича в другом. Ему нечего в него складывать. Не в материальном, разумеется, смысле. С этим у главы республики, надо полагать, всё нормально. Речь о политическом багаже. Человек, которому нечего терять Коновалов — один из редких российских губернаторов, которому власть досталась почти случайно. Не было собственной политической империи. Не было многолетнего восхождения по чиновничьей лестнице. Не было созданной им экономической системы, команды тяжеловесов или огромного административного хозяйства, которое пришлось бы защищать. Даже свой первый земельный участок с небольшой дачкой и банькой он купил, кажется, уже будучи в должности. Итак, был молодой партийный юрист. А потом вдруг — глава Хакасии. В 2018 году республика голосовала во многом не столько за Коновалова, сколько против прежней политической конструкции. Власть буквально оказалась у человека, который еще вчера не мог всерьез рассчитывать на губернаторский кабинет. И вот здесь, возможно, находится ключ ко всему последующему феномену. Человеку, который почти ничего не принес во власть, почти нечего в ней терять. Казалось бы, это должно давать фантастическую свободу. Рискуй. Меняй. Конфликтуй. Строй. Ошибайся. Оставь после себя хотя бы что-нибудь. Но произошло прямо противоположное. Господин Ничего-не-сделамши Коновалов довольно быстро освоил главное искусство российской региональной политики: если ничего радикального не делать, вероятность совершить фатальную ошибку значительно уменьшается. Так появился совершенно новый политический тип. Не губернатор-прорыв. Не губернатор-хозяйственник. Не губернатор-тиран. Не губернатор-популист. Даже не губернатор-бездельник в классическом понимании этого слова. Перед нами господин Ничего-не-сделамши. Почти как знаменитый господин Соврамши. Только Соврамши хотя бы постоянно производил какой-то продукт — вранье. Здесь производство практически безотходное. Не сделал — не ошибся. Не решил — не отвечаешь за решение. Не начал — не придется объяснять, почему не получилось. Главное — ходить на работу. Управленческий ноль как политическая технология И здесь начинается самое интересное. Мы привыкли считать ноль отрицательной характеристикой. А в современной бюрократической системе ноль иногда оказывается чрезвычайно устойчивой величиной. Плюс вызывает зависть. Минус вызывает раздражение. А ноль никому особенно не мешает. Коновалов удивительным образом научился существовать именно в этой точке. Он не выглядит опасным для Москвы. Не выглядит революционером для местных элит. Не производит впечатления человека, который завтра начнет передел собственности. Не собирается строить собственную политическую империю. Не пытается стать федеральной звездой. Он просто есть. В этом смысле его политическая биография напоминает не движение вверх, а кардиограмму человека, которого аппарат подключил к системе жизнеобеспечения. Пик. Потом длинная ровная линия. И где-то раз в месяц — прямая линия губернатора. Вечная мерзлота Автор АДИ удачно вспомнил Норильск, где Коновалов провел часть жизни. Но дело, возможно, не только в способности переносить холод. Норильская вечная мерзлота здесь вообще напрашивается на политическую метафору. Кажется, что заморожена сама система принятия решений. Ничего особенно не рушится. Но ничего особенно и не растет. Всё хранится. Проблема только в том, что вечная мерзлота прекрасно сохраняет прошлое, но плохо подходит для выращивания будущего. Отсюда и удивительное ощущение от публичного Коновалова. Посмотрите несколько его выступлений подряд. Хорошая новость. Плохая новость. Авария. Праздник. Совещание. Встреча с федеральным чиновником. Прямая линия. Кажется, что обстоятельства меняются, а выражение лица остается загруженным из одного и того же файла. Губернатор, созданный нейросетью