Зима 1920 года, святки. Петроград переживает не лучшие времена Продукты можно получить только по карточкам, ночью солдаты патрулируют город (и упаси Бог вас на них нарваться), холодно. Дрова стали новой драгоценностью, дома топят через один. 🔵 В этом сеттинге военного коммунизма петроградская интеллигенция решает устроить бал. Собираются в Институте истории искусств, в промёрзшем особняке графа Зубова на Исаакиевской площади. Как пишет Ходасевич, в каминах чадят и тлеют сырые дрова, толком не грея. По залам неловко переваливается весь литературный и художественный Петроград, наряженный в валенки, свитеры и старые потёртые шубы, с которыми люди не расстаются даже в танцевальном зале. 🧿 И на этом фоне, с подобающим опозданием, появляется Гумилёв под руку с дамой, которая дрожит от холода в открытом чёрном платье с глубоким вырезом — сам он одет во фрак. Прямой и надменный, он проходит по промёрзшим залам, дрожа от холода, но величественно и любезно раскланивается направо и налево, ведёт светские беседы. Как формулирует это Ходасевич: «Он играет в бал. Весь вид его говорит: „Ничего не произошло. Революция? Не слыхал“»