Джон Локк, блестящий знаток древних языков, в своё время сокрушался над заблуждением учителей своей эпохи, что латынь и греческий без розог не выучить. А вот Уинстон Черчилль, напротив, полагал, что сечь следует за другое: " ... я приобрел огромное преимущество перед более сообразительными мальчиками. Все они продолжали учить латынь, греческий и прочие великолепные вещи. А меня учили английскому. Нас считали такими тупицами, что нам можно было учить только английский. Мистер Сомервелл — премилейший человек, которому я бесконечно обязан — был назначен обучать самых глупых мальчиков самому презираемому предмету, а именно — умению писать на обычном английском Он отлично знал, как это делать. Он преподавал это так, как никто другой никогда не преподавал... Так я впитал до мозга костей основную структуру обычного британского предложения — а это благородная вещь. И когда в последующие годы мои школьные товарищи, получившие призы и отличия за написание прекрасных стихов на латыни и метких греческих эпиграмм, были вынуждены снова спуститься к обычному английскому, чтобы зарабатывать на жизнь или пробивать себе дорогу, я не чувствовал себя в невыгодном положении. Естественно, я серьезно отношусь к тому, чтобы мальчики учили английский. Я заставил бы их всех учить английский: а затем я позволил бы способным учить латынь как честь, а греческий — как угощение. Но единственное, за что я бы их выпорол, — это за незнание английского. Я бы выпорол их за это как следует". (Churchill, W. S. (1930). My Early Life: A Roving Commission. London: Thornton Butterworth Ltd., p. 17.)