Однажды Марина Абрамович решила умереть. Но не по-настоящему, а по-нарошку. — Если я умру, — сказала она себе, — меня никто не увидит. И решила она жить до ста лет, чтобы заебать всех и каждого. Для этого Абрамович легла в кровать и стала лежать. Прошло четыре часа. — Это перформанс, — знала Абрамович наверняка. Прошло еще четыре часа. — Это уже большой перформанс, продолжала себе внушать Абрамович. На следующий день пришел журналист из Нью-Йорк таймс. — Что вы делаете? — спросил он. — Живу, — ответила Абрамович. — А в чем художественный смысл? — В том, что я еще жива. Журналист записал все это в блокнот. — А когда вы умрете? — В сто лет. — А раньше никак нельзя? Абрамович обиделась и перестала разговаривать. Журналист просидел напротив нее семь часов. На восьмом часу он умер. Абрамович осталась очень довольна. — Вот видите, — сказала она. — Заебала до смерти. И прожила она еще двадцать лет. А о смерти ее мы ничего не узнаем, потому что заебет раньше. Сволочь.