Лист смородины груб и матерчат. В доме хохот и стекла звенят, В нем шинкуют, и квасят, и пе́рчат, И гвоздики кладут в маринад. (Фрагмент«Бабье лето» — из жизни Пастернака в Переделкино.) Дом, огород, ближние и дальние окрестности поселка для Пастернака превратились в непрерывный источник наблюдений, появляющийся в разных текстах. А писатель, поселившийся здесь в 1930-е, стал незыблемым символом Переделкино. Поэтому посещение его дома-музея (почти) обязательная часть программы. Обстановка дома — как при Пастернаке: письменный стол, салфеточка и чашка, лампа и книжная полка… Один список тех, кто бывал в гостях, заставляет безоговорочно выпасть в обморок осадок: Ахматова, Чуковский, Берггольц, Капица, Крученых, Шаламов, Евтушенко, Бернстайн. На рояле, что стоит внизу, играли Генрих и Станислав Нейгаузы, Святослав Рихтер, Мария Юдина. Во все это благоговейно осматриваешься, и не верится, что на шкафу —настоящие хрупкие пастели (хотя догадываешься, чьи). Хранитель подтверждает догадку: глаз-алмаз — это работы Леонида Пастернака, мирискусника и импрессиониста (за что его так любит Музей русского импрессионизма), по совместительству отца владельца хором. Леонид уедет в эмиграцию. Основной корпус его наследия сохранится в Оксфорде. Немногочисленные работы раннего периода раскиданы по музеям великой родины, несколько — здесь, соседствуют с иллюстрациями к роману «Воскресение» в кабинете на 2 этаже. А веранду-террасу второго этажа используют для временных выставок. Сегодняшняя посвящена пересечениям в судьбах и текстах Булгакова и Пастернака (7, 8, 9). Три почти-случайных встречи связывают особняк Лопухиных (музей Толстого) на Пречистенке, где Пастернак у Федорченко познакомился с Булгаковым в 1925, и Нащокинский переулок, где в 1935 они увидятся у Тренева, и Пастернак навестит умирающего Булгакова в 1940. Они — очень разные, но тропы и испытания похожи. Повороты судеб отсылают к древним библейским сюжетам и к трагическим развязкам, отразившимся в романах «Мастер и Маргарита» и «Доктор Живаго». Лодка под названием «Жизнь» скользит по глади вечности. Ее бортами стали встречи главных героев — писателей — друг с другом и с ключевыми движителями публикации их главных романов. Дно в прямом и переносном смысле — стол президиума-синедриона с красным кумачом. В путешествии по вечности челн соединяет ключевые точки путешествия Иешуа: Гефсиманский сад и Ершалаим. Встречи Иешуа с Пилатом отражаются в жизни самих писателей, а сны прокуратора поднимают вечные вопросы, на которые только в реальном бытии можно ответить. Тут я умолкаю. Бесценный рассказ куратора выставки — Елены Лурье повторить нельзя. Будет «Мойша напел». Добавлю о другом. Можно ли поразить глубочайшей экспозицией на 5 кв м? Некоторые не справляются и на 5000. Здесь архитекторы и художницы Соня Ванеян и Елена Дымич сотворили чудо. Каждый миллиметр пространства говорит с тобой, донося мысль, удесятеренную театральным (про)видением. Если, вдруг, увидите экскурсию — хватайте. «“…И началась гроза”. Пастернак и Булгаков. Встречи и пересечения». Дом-музей Пастернака До 27 сентября. Расписание экскурсий ТутНеподалеку