Попалась мне сегодня красивая песня — по мотивам русского духовного стиха «Житейское море». Звучит она замечательно, особенно в исполнении Елены Фроловой (хотя я бы с удовольствием послушал и Высоцкого, но, увы, таких записей нет). Житейское море Играет волнами, В нём радость и горе Всегда перед нами. Никто не поручится, Никто не узнаёт, Что может случиться, Что завтра с ним станет. Сегодня ты весел И жизнью доволен. Раздолья круг тесен, А завтра ты болен. Богат ты сегодня, Пируешь роскошно, Но волю Господню Узнать невозможно. Легко может статься, Сроднившись с сумою, Пойдёшь ты скитаться С горючей слезою. А может быть завтра Сырая могила Возьмёт безвозвратно Кипучую силу. Так в море житейском Волна за волною Сменяются резко Под нашей ладьёю… По духу это очень близко к кантате Карла Орфа «O Fortuna»: О Фортуна, лик твой лунный вечно изменяется: прибывает, убывает — дня не сохраняется. То ты злая, то благая прихотливой волею; и вельможных, и ничтожных ты меняешь долею. Мощным лётом по высотам колесо катящая, неминучесть, нашу участь так и сяк вертящая. Жил я славно, но злонравно ты меня покинула: скрылось благо, тело наго, вся отрада минула. Случай правит, случай травит нас с жестокой страстию; в твоей власти наше счастье и в твоей — несчастие. Гряньте в струны песнь Фортуны, в лад со мною сетуя: всё, что ложно, ненадёжно, слейте с песней этою! И что любопытно: их объединяет не только настроение, но и среда бытования. На Руси это были калики перехожие — странники, паломники, нищие и слепые бродячие певцы, знакомые нам по былинам (вспомним хотя бы Илью Муромца). В средневековой Европе — ваганты, или голиарды: странствующие клирики, школяры, студенты, переходившие из одного университета в другой. А вот ещё удивительная штука — человеческая память. Сразу же вспомнился эпизод из романа «Человек, который смеётся». Там компрачикосы (тоже, кстати, люди большой дороги), спешно покидая Англию на урке «Матутина», бросают маленького Гуинплена на берегу Портленда. А вскоре сами терпят кораблекрушение — описанное невероятно сильно и драматично. Да и, чёрт возьми, разве сам роман Гюго не воплощает ту же идею этого духовного стиха? Всё это наводит на мысли о некой культурной общности, о едином мировоззрении людей дороги — по всей Европе, включая просторы нашей «особой цивилизации». Или взять философию Мефистофеля из «Фауста» («часть той силы, что вечно хочет зла, но совершает благо») — чем она принципиально отличается от философии Урсуса? Но и на этом память не остановилась — всплыла ещё одна, совсем уж сногсшибательная песня: «Буря море раздымает», относящаяся к петровской эпохе. Её называют «навигацким кантом», потому что она связана с рождением русского военного флота и морскими походами. Буря море раздымает, А ветры буйны подымают; Видно, небо хочет плакать, Тучи чёрные сгущаются… Ох, не дай, Господь, нам погибнуть В волнах бурных, в море диком! Помоги, Спаситель, нам, несчастным, Укрой от бури, от ненастья! Насладитесь исполнением. Простите за этот поток мыслей — просто не мог не поделиться. Но, чёрт побери, ведь это прекрасно! Какое удивительное древо воспоминаний порождает разум. И мне кажется, эта незатейливая житейская философия скоро вновь обретёт для нас ту же остроту, что и в те времена, когда подобные песни рождались. P.S. Мне кажется, здесь кроется универсальный рецепт жизни.