«Сургутнефтегаз» как личная касса: как Тимченко и ко перекачивают триллионы через тайные схемы Голливудские боевики предлагают два пути к ограблению года: нанять банду с автоматами или взломать серверы банка. Оба варианта ведут за решетку, если у вас нет главного преимущества — вы не Владимир Путин. Пока мир обсуждает дворцы, яхты, самолеты и бронепоезд российского автократа, в тени функционирует главная финансовая афера Кремля — гигантская «кубышка», оформленная на одну из крупнейших нефтяных компаний России. История началась в Западной Сибири, где на базе советского нефтепромыслового управления «Сургутнефть» сформировался «Сургутнефтегаз». В 1980-х компанию возглавил Владимир Богданов. После краха СССР он акционировал предприятие, распределив бумаги среди рабочих, но удержав реальный контроль. Когда в начале 2000-х среди акционеров появились независимые международные фонды (включая структуру Уильяма Браудера), в Кремле решили закрыть контору от посторонних глаз. «Сургут» отменил выход на Нью-Йоркскую биржу, засекретил отчетность по МСФО, а самому Браудеру закрыли въезд в РФ. Чтобы скрыть реальных хозяев, топ-менеджмент внедрил закольцованную схему. Все акции раздробили на пакеты до 5% (что избавляет от публичных отчетов) и переписали на 24 некоммерческих партнерства и фонда. Эти структуры, не имеющие формальных бенефициаров, замкнуты на сотню юридических лиц, принадлежащих друг другу. В этой паутине «все владеют всеми». Рядовые сотрудники числятся номиналами, а вот Владимир Богданов за надежное хранение тайн получил статус самого высокооплачиваемого топ-менеджера страны: только за 2020 год его доход составил 5,3 миллиарда рублей (10 000 рублей в минуту). Главный приз этой комбинации — астрономические 4 триллиона рублей, лежащие на счетах компании преимущественно в валюте. Эта сумма превышает ВВП Эстонии, Кипра или Азербайджана. Кто же контролирует гиганта без официальных владельцев? Ответ кроется в экспорте. Главным оператором нефтяных потоков стал Геннадий Тимченко. Их связь с Путиным тянется из 1990-х: тогда будущий президент подписывал лицензии на вывоз сырья в обмен на продовольствие для Петербурга (продукт так и не доехал до горожан). Вскоре «Сургутнефтегаз» перенаправил экспорт через структуру Тимченко «Кинекс» с колоссальным дисконтом — в 2002 году нефть уходила ему на $35 за тонну дешевле рынка. Позже Геннадий Тимченко запустил новых трейдеров — Gunvor и International Petroleum Products (IPP). В обеих фирмах всплыл Петр Колбин — друг детства Путина. В Gunvor Колбин получил 10%, а в IPP со временем стал единственным владельцем, когда Тимченко спасал активы от американских санкций. Колбин был чисто номинальной фигурой — в офисе не появлялся, а управлением рулил Тимченко. После смерти Колбина и подпадания IPP под санкции, Тимченко перестроил схемы через новые компании (включая группу Crudex Ивана Егорова и швейцарские структуры). В итоге до 50% всего экспорта «Сургутнефтегаза» контролировалось связкой Тимченко — Колбин — Путин. Еще в 2004 году кандидат в президенты Иван Рыбкин публично заявил, что Путин лично контролирует «Сургутнефтегаз» через Тимченко, братьев Ковальчуков и Романа Абрамовича. Через три дня Рыбкин загадочно исчез и позже всплыл в Киеве, заявив о накачивании наркотиками и шантаже. 4 триллиона рублей на счетах «Сургутнефтегаза» — это не корпоративный резерв. Это частная пенсионная касса Владимира Путина, которую Геннадий Тимченко и лояльные менеджеры берегут на «черный день».