Отличный выпуск «Экономики на слух» с Олегом Замулиным. Почему-то считается, что кризис 2007–2009 гг. разрушил макроэкономику как науку. Я скорее согласен с Оливье Бланшаром, написавшим в 2009 году эссе «The State of Macro». State of macro оказалось good. Вот написал и чувствую, как превращаюсь в Бурковского. Судите сами. 📌 Макроэкономика возникла как ответ на Великую депрессию и кризис классических представлений. Кейнс очень активно критиковал классическую теорию. В итоге спор закончился синтезом — неоклассическим. 📌 После стагфляции 1970-х развалилась уже старая кейнсианская теория, а на её месте появились новая классика и новое кейнсианство. Потом опять произошел синтез — новый неоклассический. 📌 А вот кризис 2007–2009 гг. привел лишь к дальнейшему поступательному развитию науки, но революции не случилось. Видимо, уже не будет ситуации, в которой экономисты скажут: «Мы все ошибались — надо начинать все с нуля». Что изменилось? Во-первых, финансовые рынки наконец явным образом включили в макромодели. Раньше они оставались где-то на фоне, но не по глупости и не по недосмотру, а по вполне разумным причинам. После депрессии ни один финансовый кризис не вызывал серьезной рецессии. Да, и по поводу депрессии вопрос, сколько в ней именно последствий обвала на рынке, а сколько привнесла плохая политика. Вопрос о связи финансового и реального сектора количественный. На него попытались ответить Роберт Барро и Хосе Урсуа. Они исследовали 195 случаев резкого падения цен на акции (более 25% за один год) и 84 депрессии (падение ВВП более чем на 10% в год). Вывод такой. Мы обнаружили, что для 30 стран с долгосрочными данными обвалы фондового рынка (накопленная за несколько лет реальная доходность -25% и ниже) сопровождаются небольшими депрессиями (многолетнее падение потребления или ВВП на 10% и более) в 31% случаев, а крупными депрессиями (падение на 25% и более) в 10% случаев. И наоборот, небольшие депрессии сопровождаются обвалами фондового рынка в 71% случаев, а крупные депрессии, в свою очередь, в 92% случаев. Экономический кризис почти гарантированно тянет на дно финансовый рынок, а вот наоборот случается далеко не всегда. Собственно, кризис доткомов никаких страшных последствий не имел. Часть компаний его пережила и продолжила развиваться. Во-вторых, кризис 2007-2009 гг. повлиял и на политику центробанков. Стало понятно, что финансовые рынки нуждаются в более тщательном надзоре и регулировании. В-третьих, в список инструментов стабилизации вернулась фискальная политика. Роберт Лукас назвал пакет фискальных стимулов, предложенный Бараком Обамой, экономическим ширпотребом (schlock economics), но базовые модели все это пережили. Модель Вудфорда из трех уравнений жива и здравствует. Вряд ли она уже куда-то денется. Отдельно надо заметить упоминание гипотезы перманентного дохода, которая все еще встречается в моделях в чистом виде. Хотя тоже уже далеко не всегда.