Процитирую статью «The mainstreaming of Marx Marx: Measuring the Effect of the Russian Revolution on Karl Marx’s Influence» (Мэйнстримизация Маркса: измерение эффекта революции в России на влиятельность Карла Маркса»). Авторы «удивляются» как так: в экономике Маркса нет в то время как кругом в социальных дисциплинах его полно. По состоянию на 2015 год «Манифест Коммунистической парии» фигурировал в 3 856 учебных программах и стабильно входил в число самых часто рекомендуемых текстов в американских колледжах. Если не учитывать учебники и грамматические пособия, лишь «Государство» Платона (3 573) встречалось с сопоставимой частотой. Работы Маркса назначались примерно вдвое чаще, чем ключевые труды других известных мыслителей, включая Джона Стюарта Милля (1 969), Чарльза Дарвина (1 701), Адама Смита (1 587) и Мартина Лютера Кинга-младшего (1 985). Хотя более сложный «Капитал» уступал по распространённости более доступному «Манифесту», он всё же фигурировал в 1 798 учебных программах — больше, чем не только Смит, но и «Общественный договор» Жан-Жака Руссо (1 427), «Второй трактат о правлении» Джона Локка (1 045) и «Теория справедливости» Джона Ролза (1 248). Ничего удивительного в этом нет. Влияние в основном политическое, а не научное. На картинке приведен график из статьи, который показывает, что было бы с цитируемостью работ Маркса, если бы не случилось революции в России. Например, Франкфуртская школа во многом была вдохновлена ею. Про контрфактические сценарии я рассказывал в ролике «Игра в контрфакты». Это попытка на основании количественных данных реконструировать ход событий в предположении, что некоторое ключевое событие не произошло. В случае с показателями цитирования используется среднезвешенный индекс цитирования семи авторов: Фердинанд Лассаль (52%), Родбертус (29%), Оскар Уйальд (12%), Авраам Линкольн (5,6%), Пастер (0,8%), Прудон (0,2%). Почему эти авторы и веса, планирую рассказать в серии роликов про политэкономию марксизма, сценарий к которым дописываю. #нищетакапитала