«Зелёный» змий

2️⃣ На этом фоне выступление первого заместителя министра экономического развития РФ Максима Колесникова выглядело почти образцом институциональной застенчивости. Формально именно он должен был вернуть в зал климат. И он старался. Говорил о том, что хайп ушёл, а работа осталась. О том, что внешние требования никуда не денутся, что нужно учитывать «Сахалинский эксперимент» и сохранять конкурентоспособность экспорта. Всё это было разумно и очень аккуратно. Более энергичным защитником климатической линии оказался первый заместитель председателя комитета Госдумы по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды Владимир Бурматов, чётко отделяющий, по его словам, «реальную повестку» от «квазигосударственного бюрократического пиара». Начал он с осторожного перечисления собственных заслуг. Затем рассказал, что климатическая повестка ещё не считалась «хайповой», когда в РСПП создавали соответствующий комитет. А во время принятия закона об ограничении выбросов парниковых газов он, как было отдельно подчеркнуто, докладывал его в первом, втором и третьем чтениях. Живым выступление господина Бурматова стало, когда от климатических высот он перешёл к административному быту. Выяснилось, что по просьбе Правительства пришлось перенести с 1 сентября 2025 года на 1 марта 2027 года вступление положения, по которому Правительство должно было определить, какие именно технологии подлежат государственной экологической экспертизе. Владимир неожиданно сбросил официальную интонацию и заговорил почти с бытовым раздражением. Никому, пояснил он, не нравится постоянное движение сроков вправо, но заниматься этим почему-то приходится именно депутатам. Иногда для этого, как он признал, есть внешние основания: «Более чем 20 тысяч санкций не испытывало ни одно государство», но «когда просто не успели», ситуация, по его мнению, выглядит недопустимо: «Ну слушайте, ну у всех же есть календарь, на него можно смотреть». И в этой фразе было много правды о механизме управления. Самая выразительная часть заседания началась тогда, когда выступления представителей органов власти закончились. Потому что после этого представители встали и ушли. И заседание внезапно стало почти литературным. Андрей Мельниченко несколько раз повторил: «Сейчас планировались вопросы от бизнеса органам власти, но органы власти ушли». В этой фразе было всё. И регламент. И реальность. Особый штрих добавил представитель общественности — председатель Российского экологического общества Рашид Исмаилов. Он успел сказать про открытость, общественную верификацию и даже про «диктатуру природоохранного законодательства», которую он назвал диктатурой справедливости. После чего тоже ушёл. Конечно, не сразу после власти: регламент, в отличие от климата, вещь не добровольная, и ему пришлось дождаться ещё двух докладчиков перед собой. Но сам жест был символичен. Это вообще был день символичных совпадений. Так, первый замминистра господин Цыганов отдельно обратил внимание, что среди представителей бизнеса в зале он увидел около семи бывших сотрудников Минприроды. И это важная деталь современного природоохранного устройства. Экологическое регулирование давно стало не только системой требований, но и особым рынком труда. Люди, которые вчера формулировали правила, сегодня с другой стороны «зала» помогают по ним жить. Ничего удивительного — это почти естественная циркуляция вещества в административной природе. После того как бизнес окончательно остался с бизнесом, разговор содержательно вернулся к плате за НВОС, пользованию ресурсами, коэффициентам, ущербам, тратам на программы повышения экологической эффективности, возврату платежей в инвестиционный цикл, оборотным штрафам «Чистого воздуха», — то есть к экологии в самом прикладном, затратном и конфликтном измерении. В сухом остатке первое заседание объединённого комитета РСПП оказалось полезным уже тем, что быстро избавило присутствующих от лишних иллюзий. Оно не объединило две повестки, а расставило их по местам, и экология здесь — главная.