Великий Туран🕌

Брюссельские итоги Касым-Жомарта Токаева Обратная сторона брюссельского пакета Итоговое совместное заявление Токаева, Антониу Кошты и Урсулы фон дер Ляйен наполнено оптимизмом, а финансовый портфель соглашений оценен в 12 млрд долларов. Но детальный разбор кейса заставляет умерить восторги: Дисбаланс контрактов: Львиная доля озвученной суммы (7,2 млрд долларов) — это расходы самого Казахстана на покупку лайнеров Airbus. Фактически Астана выступила крупным покупателем европейской высокотехнологичной продукции, тогда как многие другие меморандумы пока остаются лишь декларациями о намерениях. Визовый барьер: Прогресс в упрощении визового режима очевиден, но до реального безвизового пространства ещё далеко. Астане предстоит пройти долгий путь ратификации, при том что европейцы пользуются односторонним безвизовым въездом в РК уже давно. Технологический скепсис: Готовность Европы делиться технологиями глубокой переработки редкоземельных металлов остаётся под вопросом. Запад заинтересован в диверсификации поставок сырья, но неохотно отдаёт создание высокой добавленной стоимости на периферию. Дипломатия на грани фола Главный триумф Токаева лежит в политической плоскости. Ему удалось провести сложные переговоры, не активировав триггеры вторичных санкций со стороны Запада из-за близости к России. Европейские лидеры поддержали экологическую инициативу Казахстана по созданию Международной водной организации в ООН, а Парламентская ассамблея Совета Европы комплиментарно отозвалась о внутренних конституционных реформах в республике. Политика Астаны напоминает классическую задачу о логистике несовместимых элементов. Токаеву необходимо удержать в одной лодке европейский капитал, собственные сырьевые ресурсы и колоссальные геополитические риски. Пока баланс соблюдается, но маневрировать в узком коридоре между интересами глобальных игроков с каждым разом становится всё сложнее. #ВеликийТ

Брюссельские итоги Касым-Жомарта Токаева Ресурсы в обмен на модернизацию В преддверии переговоров Астана обозначила свои приоритеты на страницах Euronews. Стратегический манифест Токаева свёлся к трём базовым элементам: устойчивость, тотальная взаимосвязанность и новые социальные лифты. Экономический фундамент Казахстана выглядит убедительно — рост на 6,5% и ВВП, превысивший 306 млрд долларов. Казахстан обеспечивает весомую долю энергетической стабильности ЕС, поставляя 13% нефтепродуктов и 16% урана. Теперь Астана пытается конвертировать статус надёжного экспортёра сырья в статус технологического хаба. Схема «сырьё и транзит в обмен на инвестиции и компетенции» предлагается как универсальный ключ к сотрудничеству в агросекторе, сфере критических материалов и искусственного интеллекта. Средний коридор и инвестиционная реальность На брюссельском круглом столе Токаев апеллировал к деловым кругам, подчёркивая внутреннюю стабильность и макроэкономическую предсказуемость республики. Главным геоэкономическим козырем стал Транскаспийский маршрут (Средний коридор), который органично дополняет европейскую инициативу Global Gateway. Объёмы перевозок здесь выросли с 0,8 млн до 4,1 млн тонн, а планка в 10 млн тонн уже не кажется отдалённой перспективой. Наращивание логистических мускулов подтверждается соглашениями Банка развития Казахстана с консорциумом европейских и американских банков на сумму около 1 млрд долларов под гарантии MIGA. Дополнительный интерес вызывает готовность Астаны закрывать дефицит ЕС в критическом сырье по 21 позиции из 34, включая литий и кобальт. На этом фоне обещания интегрировать европейский капитал в экосистему МФЦА и совместные IT-разработки выглядят как попытка создать полноценный экономический альянс. #ВеликийТ

Брюссельские итоги Касым-Жомарта Токаева Визит президента Казахстана в столицу Евросоюза зафиксировал тектонические сдвиги в архитектуре отношений между Астаной и Брюсселем. Спустя десятилетие после подписания Соглашения о расширенном партнёрстве и сотрудничестве (СРПС) традиционный формат взаимодействия исчерпал прежние рамки. Казахстан открыто заявляет о готовности переписать правила игры, предлагая европейским партнёрам принципиально новую дорожную карту. #ВеликийТ

Долговое бремя Центральной Азии В отличие от Казахстана, в Узбекистане, Кыргызстане и Таджикистане доминирует именно классический государственный долг. Центральный банк Узбекистана отмечает, что 41,4% всех обязательств (37,1 миллиарда долларов) приходятся непосредственно на органы госуправления. Главными бенефициарами выступают Всемирный банк и Азиатский банк развития. Половина этих средств уходит на банальное латание дыр в бюджете, а остаток распределяется по секторальным экономическим проектам. Частный сектор Узбекистана пытается не отставать, увеличив свои международные займы на 25,3%, до 27,4 миллиарда. Кыргызстан на этом фоне выглядит образцом финансовой осторожности. В прошлом году Бишкек увеличил совокупный долг символически — на 0,5%, зафиксировав его на отметке 12,4 миллиарда долларов. Большинство секторов экономики страны занимались исключительно погашением старых кредитов. Государство остается главным должником с долей в 43% (5,3 миллиарда долларов), показав рост суверенных обязательств на 17,9% на фоне снижения корпоративной активности. Таджикский феномен Наименьший объем внешней задолженности среди четырех анализируемых государств демонстрирует Таджикистан, чей итоговый показатель составил скромные 6,9 миллиарда долларов. Прирост за год удержался в пределах 4,5%. На общем фоне Душанбе выделился уникальным достижением: это единственная столица в регионе, сумевшая сократить свой суверенный внешний долг. По данным Национального банка Таджикистана, снижение государственных обязательств составило ощутимые 5,9%. Специфика таджикской модели проявляется в практически полном отсутствии межфирменного кредитования, на которое приходится мизерный по меркам соседей объем в 1,6 миллиарда долларов. Это свидетельствует об изолированности корпоративного сектора страны от глобальных рынков капитала и указывает на то, что Таджикистан привлекает международные ресурсы по альтернативным, зачастую двусторонним межгосударственным каналам. Регион Центральной Азии подошел к черте, когда совокупный объем обязательств требует принципиально нового качества управления, ведь платить по счетам придется либо за счет истощения недр, либо из карманов налогоплательщиков. #ВеликийТ

Долговое бремя Центральной Азии Кредитный спринт Ташкента и бюджетный патернализм соседей Совершенно иную стратегию демонстрирует Узбекистан, ставший абсолютным региональным лидером по темпам накопления долговых обязательств. За прошлый год Ташкент увеличил свой внешний долг более чем на четверть, до 89,6 миллиарда долларов, продемонстрировав феноменальный рост в два с половиной раза по сравнению с пятилетней ретроспективой. #ВеликийТ

Долговое бремя Центральной Азии В пуле ключевых финансовых доноров также остаются Великобритания с портфелем в 19,8 миллиарда долларов и Россия, чья доля оценивается в 16,6 миллиарда. Подобная концентрация капитала в руках ограниченного круга стран и жесткая привязка к добывающему сектору делают финансовую стабильность Казахстана критически зависимой от мировой конъюнктуры, ценовых колебаний на нефть и геополитической устойчивости партнеров. На этом фоне финансово-страховой сегмент (29,7 миллиарда долларов) выглядит лишь обслуживающей инфраструктурой для сырьевых гигантов. #ВеликийТ

Долговое бремя Центральной Азии Голландский след и сырьевая уязвимость Географическая структура кредиторов Казахстана зеркально отражает специфику инвестиционных потоков. Ключевым держателем казахстанских обязательств выступают Нидерланды, на долю которых приходится более 23% совокупного объема, что в денежном эквиваленте составляет 42,2 миллиарда долларов. Именно через голландскую юрисдикцию структурированы крупнейшие консорциумы, осваивающие нефтегазовые месторождения республики. #ВеликийТ

Долговое бремя Центральной Азии Анатомия казахстанского долга уникальна для региона. Половину всей суммы (89,9 миллиарда долларов) формирует межфирменное кредитование. По сути, это внутренние трансграничные перетоки капитала, когда глобальные материнские компании кредитуют свои казахстанские дочерние структуры. Отраслевой срез наглядно демонстрирует сырьевой перекос экономики: более 80% обязательств (146,1 миллиарда долларов) завязано на горнодобывающий сектор, добычу нефти и газа. Главным драйвером прошлогоднего скачка выступил отнюдь не государственный аппарат, а частный бизнес и банковский сектор. Категория нефинансовых предприятий и квазигоссектора нарастила долги на 21,9%, достигнув 55,1 миллиарда долларов. Банки продемонстрировали еще более агрессивную динамику, увеличив обязательства на 39,4%, до 18,3 миллиарда. Доля самого государства в этом портфеле скромна — всего 8,8%, хотя чиновники тоже увеличили объемы внешних займов на четверть, дотянув их до 16 миллиардов. #ВеликийТ

Долговое бремя Центральной Азии Казахстанский локомотив Львиная доля регионального долга предсказуемо аккумулирована Казахстаном, на который приходится 62,5% от общего объема. После пятилетки относительного затишья, когда долговой портфель республики балансировал в пределах 161–164 миллиардов долларов, прошлый год принес резкий скачок сразу на 10,4%, зафиксировав планку на уровне 181,8 миллиарда. Единственным периодом, когда страна отдавала больше, чем брала, остался исторический отрезок трехлетней давности. #ВеликийТ

Долговое бремя Центральной Азии За последние пять лет совокупный внешний долг Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана увеличился на 34,9%, вплотную приблизившись к отметке в 290,8 миллиарда долларов. Эти цифры, предоставленные Статкомитетом СНГ и Евразийской экономической комиссией, обнажают две противоположные модели выживания. Пока Казахстан глубже погружается в зависимость от транснациональных корпораций, его соседи по региону делают ставку на классические суверенные займы, обременяя напрямую государственные бюджеты. #ВеликийТ

🇺🇸🇹🇯Госсекретарь США Марко Рубио сообщил о встрече с главой МИД Таджикистана Сироджиддином Мухриддином, стороны обсудили сотрудничество по критически важным минералам и борьбу с терроризмом. "Встретился с министром иностранных дел Таджикистана Мухриддином, чтобы обсудить расширение коммерческих возможностей в сфере критически важных минералов", – написал Рубио в Х. По его словам, обсуждалось также сотрудничество в области безопасности и борьбы с терроризмом. ☝️И, конечно, борьбу с терроризмом для виду обсудили. Правда, терроризм в исламских странах порожден и контролируется США, так что борьба с ним действительно – не более, чем спектакль. В отличии от минералов, которых много у стран Азии, Африки и Латинской Америки, и на которые США давно положили глаз. 🤷‍♂️ Казахстан уже отдал свои минералы США. На очереди другие страны региона. Минералы они отдадут в обмен на бусы, как это давно практикуется западным колониализмом. Жаль, что никто не извлекает уроков… #геополитика @turan_express ✅ Поддержать Туранский экспресс 🇬🇪 Наш канал на грузинском языке 🇺🇿 Наш канал на узбекском языке 🇦🇿 Наш канал на азербайджанском языке 💙 Туранский экспресс в ВК

Алкогольный профиль Центральной Азии Законодательные барьеры В попытках обуздать алкоголизацию правительства стран региона используют преимущественно фискальные и запретительные инструменты. Наиболее бескомпромиссную позицию заняли Таджикистан и Узбекистан. В Таджикистане реклама спиртного и табака ликвидирована как явление, производителям запрещено выступать даже в роли спонсоров. В Узбекистане табу наложено на любой алкоголь, кроме продукции местных пивоваров и виноделов, чьи ролики допускаются на ТВ исключительно в ночное время (с 23:00 до 07:00). Казахстан также ввел жесткий запрет на продвижение этилового спирта и его имитаторов в медиапространстве. В Туркменистане ограничение регулируется сразу двумя профильными законами, полностью исключающими открытую рекламу. Кыргызстан пошел по пути компромисса: под запрет попали наружные баннеры, реклама на транспорте и в интернете, но для телевидения и радио оставлено ночное окно с полуночи до семи утра. При этом под предупреждение о вреде здоровья обязаны отдавать не менее десятой части рекламной площади. Почему карательные меры стимулируют «самопал» Практика показывает, что жесткие административные запреты и регулярное повышение акцизов сталкиваются с законами экономики. Высокая стоимость легальной продукции при устойчивом спросе закономерно порождает гигантский теневой сектор. Религиозные традиции и государственные табу перестают работать, когда активизируется подпольный производитель. Масштабы подпольного рынка впечатляют. В казахстанском Шымкенте ликвидируют крупные нелегальные цеха, а в Астане молодежные активисты за год выявляют сотни торговых точек, беспрепятственно торгующих суррогатом. В Кыргызстане контрафактный алкоголь налоговые органы находят не в притонах, а в ресторанах респектабельного уровня. Аналогичные процессы кустарного импортозамещения происходят в Узбекистане и Таджикистане. Главный изъян международных рейтингов кроется в их методологии: они способны учесть только легальный, заводской оборот. Объемы «гаражной» водки, кустарного вина и контрабанды остаются вне поля зрения аналитиков ООН и ВОЗ. В реальности потребление алкоголя в Центральной Азии значительно выше официальных цифр. Ограничительная политика государств исчерпала свой потенциал; для реального спасения здоровья населения требуются не новые штрафы и запреты, а глубокая системная работа с социальными причинами депрессии и досугом граждан. #ВеликийТ

Алкогольный профиль Центральной Азии Официальный зачет Согласно выкладкам аналитиков, среднестатистический казахстанец старше 15 лет ежегодно выпивает 5,4 литра чистого этилового спирта. Это фиксирует страну на 83-й строчке глобального списка, которую она делит с Зимбабве и Камбоджей. Для сравнения, признанный лидер мирового рейтинга — Румыния — демонстрирует показатель в 17,1 литра, а традиционно считающиеся проблемными в этом отношении Россия и США потребляют 10,5 и 9,8 литра соответственно. Внутри центральноазиатского региона дистанция между соседями выглядит следующим образом: Второй результат удерживает Кыргызстан с показателем 3,9 литра (101-е место в мире). В Туркменистане фиксируют ровно 3 литра (119-е место). Узбекистан демонстрирует умеренность — 2,1 литра (132-е место). Статус самой трезвой республики удерживает Таджикистан, где на душу населения приходится всего 0,7 литра (154-я позиция). Интересно, что за последние семь лет диспозиция изменилась. По старым оценкам Европейской экономической комиссии ООН, лидерство принадлежало Кыргызстану с 5 литрами, тогда как Казахстан занимал вторую строчку. Теперь же траектории разошлись, и казахстанские показатели вырвались вперед. Медицинские последствия и скрытая эпидемия алкоголизма Параллельно с объемами выпитого эксперты обновили статистику заболеваемости. Корреляция с объемами потребления здесь прямая. На 100 тысяч жителей число лиц, страдающих алкогольной зависимостью, распределилось так: Казахстан лидирует с огромным отрывом (4,1 тысячи человек), далее следуют Кыргызстан (3,125 тысячи), Туркменистан (2,936 тысячи), Таджикистан (1,997 тысячи) и замыкает список Узбекистан (1,776 тысячи). Обратная сторона зависимости — смертность. Проект World Life Expectancy приводит пугающие данные ежегодных потерь. Казахстан теряет от причин, связанных с алкоголем, 6,9 тысячи граждан в год. В Кыргызстане этот показатель составляет 5,67 тысячи, в Туркменистане — 2,64 тысячи, в Таджикистане — 1,82 тысячи, а в Узбекистане фиксируется самый низкий уровень — 360 человек. Масштаб проблемы становится очевиден, если учесть заявление Минздрава Кыргызстана: официальный учет улавливает лишь одного из пяти реальных алкоголиков. Болезни свойственна глубокая анонимность, поэтому реальные масштабы бедствия в разы превосходят любые отчеты. В глобальном контексте ВОЗ ставит алкогольную смертность (3 миллиона человек в год) выше совокупных потерь от туберкулеза, ВИЧ и диабета. #ВеликийТ

Алкогольный профиль Центральной Азии Обновленные данные исследовательского ресурса World Population Review (WPR) вновь зафиксировали безрадостное лидерство Казахстана в региональном зачете по потреблению алкоголя. На первый взгляд, международная статистика дает исчерпывающую картину «градуса» в Центральной Азии. Но детальный анализ показывает: за безупречными цифрами отчетов ООН, ВОЗ и Всемирного банка скрывается колоссальный пласт теневого рынка, который превращает официальные рейтинги в верхушку айсберга. #ВеликийТ

Портрет поколения на изломе эпох Фиктивная практика и кризис университетской модели Институт профориентации в высшей школе находится в парализованном состоянии. Вузы не мотивированы помогать совершеннолетним студентам в самоопределении, предпочитая ограничиваться формальными «лекциями успеха» от приглашенных спикеров. Производственная практика также превратилась в имитацию. Университеты экономят на оплате труда кураторов, а предприятия воспринимают студентов как обузу, отвлекающую сотрудников от работы. В результате работодатель просто штампует дневники практики, чтобы избавиться от стажеров. Без создания трехстороннего партнерства между государством, бизнесом и академической средой, подкрепленного финансовыми стимулами, эту мертвую точку не сдвинуть. Рынок труда уже сейчас требует от выпускника моментального включения в бизнес-процессы и опыта работы. Теоретический багаж, безусловно, важен для будущего управленца, но базовые практические навыки — от деловой переписки до работы с документами — остаются дефицитом. В Казахстане, как и во всем мире, назревает глобальный дискурс о целесообразности классического дорогостоящего университетского образования. «Тойская» культура против культа труда Казахстанское общество продолжает воспроизводить архаичные социальные маркеры. Несмотря на декларации о важности рабочих профессий, в приоритете у молодежи остаются власть и статус «большого начальника». Успех измеряется деньгами, полученными легким путем, а не годами упорного труда, дисциплины и профессионального совершенствования. Для сравнения можно взять протестантскую трудовую этику Западной Европы, где порядок, бережливость и качественное выполнение своих обязанностей возведены в абсолют. В Казахстане же со школьной скамьи и детского сада формируется индустрия праздного потребления. Родительские комитеты организуют бесконечные праздники с аниматорами и костюмами, прививая детям элементы «тойской» культуры, ради которой взрослые влезают в кредиты. Потребительское отношение подкрепляется и бытовой коррупцией: обязательные подарки педагогам формируют у детей установку, что лояльность и хорошее отношение можно банально купить. Рецепт внутренней перезагрузки Образовательные учреждения не станут локомотивом модернизации, пока сами заражены общественными недугами. Школы и вузы потеряли монополию на знания; подрастающее поколение успешно обучается через альтернативные цифровые платформы. Следовательно, роль школы должна трансформироваться в сторону воспитания ценностей: финансовой грамотности, бережливости к ресурсам и ответственности за свои решения. Ключевым шагом должно стать изменение статуса учителя. Законодательные реформы последних лет помогли, но восприятие педагога как бесправного «бюджетника» сохраняется. Труд учителя необходимо приравнять к полноценной гражданской или военной службе. Общество и сам преподаватель должны осознавать эту деятельность как стаж государственной службы, формирующий будущее нации. Только вернув учителю авторитет и самоощущение «служилого человека», можно рассчитывать на оздоровление всей системы воспитания. #ВеликийТ

Портрет поколения на изломе эпох Дезориентация вместо лени Критика со стороны старшего поколения грешит субъективизмом. Попытки измерить ценности зумеров и альфа-поколения лекалами прошлого века неэффективны, поскольку технологический и социальный уклад меняется стремительнее, чем обновляются методики социологов. То, что обыватель принимает за пассивность, на поверку оказывается глубокой дезориентацией. Молодые люди вынуждены вырабатывать стратегии выживания в мире, где родительский опыт окончательно утратил актуальность. Ситуацию усугубляет историческая травма государственного патернализма. На протяжении последнего столетия система усердно удерживала молодежь в жестких идеологических и административных рамках. Сформировался устойчивый эффект выученной беспомощности, который транслируется до сих пор. Государственные институты пытаются декларировать курс на создание «поколения будущего», но на практике приоритетом остается тотальный контроль и общественная безопасность. Опасение перед неконтролируемым низовым активизмом блокирует потенциал молодых людей, лишая их субъектности, особенно в общественно-политическом поле. Почему дипломы больше не гарантируют старт Главный риск для современного казахстанца — колоссальная потеря времени на образование, которое не обеспечивает качественного профессионального трамплина. Отечественные школы и университеты зациклились на механической передаче массивов информации, полностью игнорируя адаптацию человека к реальной жизни. Сегодня бессмысленно спорить о количестве часов физики или литературы в программе, необходимо радикально менять вектор обучения. Вектор этот должен быть направлен на раннюю профориентацию и психологическое сопровождение. Жизнь усложнилась, и линейные стратегии успеха («школа — вуз — одна профессия на всю жизнь») больше не работают. Требуется вариативность навыков. При этом современная молодежь демонстрирует критически низкую стрессоустойчивость. Находясь под прессом родительских амбиций и завышенных социальных ожиданий, подростки психологически ломаются при малейших неудачах, вроде провала на ЕНТ. Система образования не учит преодолевать кризисы, зато внутри нее пышным цветом цветут буллинг и бытовая агрессия, усугубляемые попустительством со стороны педагогов. #ВеликийТ

Портрет поколения на изломе эпох Современное казахстанское общество расколото в оценках молодого поколения. В то время как оптимисты прочат ему роль драйвера модернизации, скептики сокрушаются о деградации критического мышления, пассивности и культурном инфантилизме. Истина, как часто бывает, лежит вне этих полярных суждений. Политолог Аскар Нурша предлагает переосмыслить критерии оценки и взглянуть на проблемы молодежи через призму системного кризиса институтов социализации. #ВеликийТ

Ультиматумы ЕАЭС не остановят разворот Еревана на Запад Цена упущенного времени Кризис доверия в Закавказье стал следствием многолетнего отсутствия внятной долгосрочной стратегии России на постсоветском пространстве. За семь лет, прошедших с момента прихода к власти команды Пашиняна, вектор движения Армении был очевиден, но действенных мер противодействия выработано не было. Нынешняя концентрация ресурсов Москвы на украинском направлении и глобальном противостоянии с Западом объективно сужает возможности для активного маневра в регионе, сводя задачу к попыткам удержать ускользающие рычаги влияния. Запоздалые призывы армянской оппозиции к консолидации после завершения выборов выглядят демонстрацией слабости. Попытки Москвы воздействовать на ситуацию исключительно экономическими рестрикциями без предложения привлекательной альтернативы могут дать обратный эффект. В условиях тотального контроля Пашиняна над внутренним информационным полем любые таможенные или торговые барьеры будут мгновенно интерпретированы провластной пропагандой как экономическая агрессия, что лишь ускорит ментальный разрыв армянского общества с евразийским проектом. Геополитический прагматизм против корпоративных правил Технократический подход к интеграции, озвученный профильными чиновниками ЕАЭС, строится на сухой логике: несоблюдение корпоративных стандартов ведет к исключению из системы. В классическом бизнесе эта схема безупречна, но в геополитике прямолинейный разрыв связей означает окончательную утрату присутствия в стратегически важном регионе. Опыт заигрывания с Баку и Кишиневом показал, что уступки или, напротив, резкое отсечение партнеров одинаково ведут к ослаблению региональных позиций союза. Единственным реальным фактором, способным коренным образом переломить негативный тренд на постсоветском пространстве, остается исход специальной военной операции. Убедительный результат на главном театре действий автоматически вернет Москве статус безусловного центра силы, чье мнение невозможно игнорировать. До тех пор любые дипломатические увещевания, ультиматумы и апелляции к здравому смыслу будут восприниматься колеблющимися лимитрофами как признак аппаратного бессилия, стимулируя их к дальнейшему поиску западных покровителей. #ВеликийТ

Ультиматумы ЕАЭС не остановят разворот Еревана на Запад Жесткая риторика дипломатического корпуса обнажает накопленную усталость от лавирования Еревана. Российская сторона указывает на системное подавление пророссийских сил внутри Армении, которых правящая элита пытается вытеснить с политического поля под лозунгами борьбы с иностранным влиянием. Попытки Москвы вернуть диалог в правовое русло выглядят как запоздалая реакция на процессы, развивавшиеся годами. Иллюзии электората и украинские параллели армянского транзита Итоги недавних парламентских выборов, где партия Никола Пашиняна зафиксировала результат около 50% голосов, демонстрируют устойчивость действующего курса. Даже с учетом административного давления и маргинализации оппозиции значительная часть армянского общества выдала мандат доверия действующей власти. Феномен этой поддержки кроется в специфическом восприятии реальности армянским обывателем. Голосуя за правящую команду, избиратели видят в ней защиту от новой войны и изоляции, искренне полагая, что движение в сторону Брюсселя никак не угрожает историческим связям с Москвой. Подобное коллективное заблуждение в точности повторяет сценарий, пройденный в свое время Украиной. Там евроинтеграционная пропаганда аналогично базировалась на тезисе о совместимости западного вектора с сохранением восточных рынков. Последовавшее затем искусственное разделение понятий «братский народ» и «недружественные власти» закономерно привело к радикализации повестки. В Армении этот транзит уже запущен: пока официальные медиа соблюдают формальный нейтралитет, неформальный сегмент интернет-ресурсов активно насыщается откровенно антироссийскими нарративами. #ВеликийТ

Ультиматумы ЕАЭС не остановят разворот Еревана на Запад Заявление официального представителя МИД РФ Марии Захаровой зафиксировало консолидированную позицию ядра Евразийского экономического союза. Россия, Белоруссия, Казахстан и Киргизия фактически выдвинули Еревану требование определиться со своим внешнеполитическим вектором. Апеллируя к совместному заявлению лидеров «четверки», Москва настаивает на проведении в Армении общенационального референдума, способного юридически закрепить статус республики в надгосударственных структурах. Прагматичное недовольство союзников вызвано потребительским подходом армянского руководства, стремящегося финансировать свои европейские амбиции за счет евразийских преференций. #ВеликийТ