Великий Туран🕌

Аральское уравнение: почему регион не может поделить «усыхающее наследство» «Стол без ножки»: кризис управления МФСА создавался как преемник союзного центра, призванный гарантировать справедливое и бесконфликтное распределение воды. В первые десятилетия фонду удавалось удерживать ситуацию в мирном русле, предотвращая открытые столкновения за доступ к ресурсам. Но на этом успехи закончились. Система дала серьезный сбой в 2016 году, когда Киргизия заморозила свое участие, заявив, что фонд игнорирует интересы гидроэнергетики. Отсутствие Бишкека за общим столом превратило МФСА в «стол без одной ножки». Невозможно всерьез обсуждать спасение Арала без участия страны, контролирующей сток Сырдарьи. Как справедливо отметил Касым-Жомарт Токаев, международное сотрудничество уступило место эгоцентричной политике, что привело к глубоким водно-энергетическим дисбалансам. Пока соседи спорят о регламентах, экологическая катастрофа продолжает диктовать свои условия. Ресурс или общее благо: идеологический раскол Фундаментальный конфликт интересов лежит в плоскости использования водохранилищ. В советский период Токтогульский узел работал в ирригационном режиме, сбрасывая воду летом для нужд полей Казахстана и Узбекистана. Сегодня Киргизия использует его в энергетических целях, аккумулируя воду летом и сбрасывая ее зимой для выработки электричества. Итог закономерен: весенние подтопления в низовьях сменяются летней засухой. Позиция Бишкека прогматична: вода в водохранилищах — это такой же товар, как нефть или газ, требующий платы за хранение и подачу. Ташкент, будучи крупнейшим потребителем (до 40% общего стока Амударьи и Сырдарьи), категорически не согласен, настаивая на том, что вода является общим достоянием региона. Пока стороны не придут к единому знаменателю в определении юридического статуса ресурса, любые заседания фонда будут оставаться лишь декларативной площадкой. Одеяло, которое рвется: локальные попытки спасения В отсутствие единой стратегии страны действуют в одиночку. Узбекистан при поддержке международных доноров превращает пустыню Аралкум в зеленый пояс, высаживая саксаул и бетонируя каналы для снижения потерь. Казахстан фокусируется на Малом Арале, отделенном Кокаральской дамбой. Но эти локальные победы хрупки: Северный Арал снова начал мелеть, а споры о том, строить ли вторую плотину или наращивать существующую, затягивают принятие решений. Ситуацию осложняет «афганский фактор». Строительство канала Куш-Тепа в Афганистане угрожает забрать до трети стока Амударьи. Кабул не связан никакими международными конвенциями и не спешит вступать в диалог. На этом фоне даже 80 существующих водохранилищ региона не спасают положение: огромные объемы влаги просто испаряются или уходят в бессточные впадины, как это произошло с системой Арнасайских озер, где скопилось вдвое больше воды, чем в Северном Арале. Тупик или новая институциализация Инициатива президента Казахстана создать профильную организацию под эгидой ООН выглядит как попытка вывести региональный тупик на глобальный уровень. Однако международный статус не гарантирует решения, если внутри самой Центральной Азии отсутствует политическая воля к компромиссу. Реки продолжают мелеть, а страны региона напоминают людей, тянущих на себя сжимающееся одеяло, которое уже давно не может согреть всех. Без пересмотра старых соглашений 1992 года и включения Афганистана в правовое поле водный кризис рискует перерасти в нечто большее, чем просто экологическая проблема. #ВеликийТ