Великий Туран🕌

Крах стратегической глубины Разрыв носит системный характер: закрепившись у власти, талибы ожидаемо начали дистанцироваться от Исламабада, следуя внутренней логике афганского государственного строительства и глубоким антипакистанским настроениям общества. Для Исламабада же победа вчерашних подопечных обернулась стратегическим кошмаром: усилением пуштунского национализма и активизацией радикального движения ТТП («Техрик-и-Талибан Пакистан») внутри страны. Ключевым триггером, переведшим конфликт в горячую фазу, стало сближение Кабула с Нью-Дели. Визит главы МИД талибов Амира Хана Моттаки в Индию осенью 2025 года был воспринят пакистанским генералитетом как экзистенциальная угроза. Историческая фобия Пакистана — оказаться в «тисках» между враждебной Индией и союзным ей Афганистаном — заставила Исламабад пойти на предельную эскалацию. Жесткая реакция Индии, осудившей пакистанские удары, лишь подтвердила опасения Пакистана о формировании новой оси влияния, исключающей его из региональных раскладов. В результате Исламабад стремительно утрачивает статус главного арбитра в афганских делах, которым он пользовался десятилетиями. Центральная Азия под ударом Главной жертвой двусторонней вражды стала экономическая связность Евразии. Афганистан, претендовавший на роль «золотого моста» между Центральной и Южной Азией, вновь превращается в непреодолимый барьер. Под угрозой срыва оказались критически важные для региона инициативы: TAPI: Трансафганский газопровод, призванный доставить туркменские энергоресурсы на рынки Пакистана и Индии. CASA-1000: Проект передачи избыточной электроэнергии из Кыргызстана и Таджикистана в Южную Азию. Трансафганская железная дорога: Маршрут Термез — Мазари-Шариф — Кабул — Пешавар, который должен был обеспечить странам ЦА выход к портам Индийского океана. Без достижения устойчивого компромисса между Кабулом и Исламабадом эти артерии рискуют остаться «бумажными проектами», что консервирует транспортную изоляцию центральноазиатских республик и лишает их надежд на диверсификацию экспорта. Уход Имрана Хана и пуштунский вопрос Деградация отношений была предопределена внутриполитическим сдвигом в самом Пакистане. Отстранение от власти Имрана Хана в 2022 году ознаменовало победу сил, стремящихся жестко подавить рост пуштунских политических амбиций. Истеблишмент в Исламабаде увидел в триумфе талибов опасный прецедент, способный дестабилизировать пуштунские регионы самого Пакистана. Сегодняшняя стратегия Исламабада — это попытка вернуть контроль над Кабулом через «транзитные войны» и силовое давление. Однако эффект оказывается обратным: Кабул ускоренно ищет альтернативные пути (через иранский Чебехар и Ваханский коридор в Китай), что наносит удар по экономике самого Пакистана и лишает его статуса ключевого транзитного хаба. Фрагментация вместо интеграции Текущий кризис подтверждает историческую закономерность: любая сила в Кабуле, даже приведенная к власти при внешней поддержке, неизбежно вступает в конфликт с «кукловодами» ради сохранения легитимности внутри страны. Пакистан, долгие годы инвестировавший в афганскую нестабильность как инструмент влияния, в итоге стал ее главной жертвой. #ВеликийТ