Календарик НеМосквы В Москве сотрудники КГБ арестовали писателя Андрея Синявского. Спустя несколько дней — его коллегу Юлия Даниэля. Процесс над ними положил начало диссидентскому движению в СССР. Я могу сказать определенно, Это стало видного видней, Что понятье «пятая колонна» Не сошло с повестки наших дней. И когда смердят сии натуры И зовут на помощь вражью рать, Дорогая наша диктатура, Не спеши слабеть и отмирать! (советский поэт Сергей Смирнов) Синявский — литературный критик либерального журнала «Новый мир», друг Пастернака. Даниэль — бывший учитель. участник Великой Отечественной, имел медаль «За Отвагу»; поэт и переводчик. На момент ареста им было по 39. Обоих обвинили в антисоветской пропаганде и агитации. Они печатались на Западе под псевдонимами Абрам Терц (Синявский) и Николай Аржак (Даниэль) — в СССР их произведения не публиковали. По одной из версий, раскрыть подлинные имена писателей КГБ помог один из друзей Синявского. По другой версии, утечка произошла за рубежом. Вскоре после ареста в СССР и за границей началась кампания в поддержку арестованных писателей. В декабре на митинг гласности в Москве вышли около 200 человек. Это была первая политическая демонстрация в СССР с конца 1920-х, но милиция быстро разогнала собравшихся. В официальной прессе развернули обличительную кампанию. Это выстрелы в спину народа, борющегося за мир на земле, за всеобщее счастье. Такие действия нельзя рассматривать иначе, как враждебные отношению к Родине Синявский и Даниэль — люди с двойным дном, внутренние эмигранты. Самая настоящая оценка их произведений — это бормотанье унитаза («Известия») Формально процесс Синявского и Даниэля считался открытым, но фактически доступ в зал суда был ограничен. Журналисты могли войти только по пропускам КГБ, иностранным СМИ вход был запрещен. Синявского обвинили в авторстве повестей «Суд идет» и «Любимов», а также статьи «Что такое социалистический реализм». Даниэля — повестей «Говорит Москва» и «Искупление», рассказов «Руки» и «Человек из МИНАПа». Оба не признали себя виновными. Я отличаю советское от советского режима. И если я в своих сатирических книгах выступаю против некоторых сторон советской действительности, то я не считаю себя врагом советской власти (Синявский) Почему я написал повесть «Говорит Москва»? Потому что я чувствовал реальную угрозу возрождения культа личности Суд над литературой — вещь опасная и бесперспективная (Даниэль) Синявского приговорили к семи годам колонии, Даниэля — к пяти. Судебное следствие сорвало маску с авторов антисоветских «творений», широко публиковавшихся в зарубежной буржуазной и эмигрантской печати. Клеветники получили по заслугам! (газета «Советская культура») После приговора московские литераторы и деятели культуры составили коллективное обращение с ходатайством об освобождении Синявского и Даниэля («письмо 62-х»). Среди поставивших подписи были Ахмадулина, Окуджава, Тарковский, Войнович, Эренбург, Чуковский. Против выступили «правильные» советские писатели. Попадись эти молодчики с черной совестью в памятные 20-е годы, когда судили не опираясь на строго разграниченные статьи уголовного кодекса, а руководствуясь революционным правосознанием… ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни! (Михаил Шолохов) К сожалению, встречаются и такие ремесленники от искусства, которые вместо помощи народу избирают своей специальностью очернение нашего строя, клевету на наш героический народ. Конечно, таких людей у нас единицы (Леонид Брежнев) Даниэль, после освобождения в 1970, жил в Калуге. До конца жизни занимался переводами под псевдонимами. Умер в 1988 от инсульта. Синявский вышел досрочно в 1971 — был помилован по инициативе главы КГБ Юрия Андропова. Ни на шарашке, ни лагерным придурком, ни бригадиром я никогда не был. На моем деле, от КГБ, из Москвы, было начертано: «использовать только на физически тяжелых работах» Время, проведенное в лагере, было лучшее время в моей жизни С 1973 жил и работал во Франции. Умер в 1997 от рака легких.