О чем говорила НеМосква 1 сентября? 🔸 О 1 сентября. В некоторых школах штурмовики призывали детей «изучать устройство автомата Калашникова» и носить шевроны с летящими дронами. Меж тем, на торжественной линейке в Канске семиклассница попыталась броситься с ножом на учительницу. А в Томске учителям раздали методички по работе с детьми при беспилотной опасности. 🔸 О нововведениях. Домашки будет меньше, а сверхурочной работы больше; купить сигаретку на остановке будет нельзя, зато можно будет установить самозапрет на азартные игры; в школах идет реинкарнация оценок по поведению, а на бензозаправках — бензина Евро-2. За некоторые новации, к слову, Госдуму уже заклевали. 🔸 О ВЭФ. На Восточном экономическом форуме в этот раз презентуют новую версию автомата Калашникова, предлагают разобрать FPV-дрон, и отведать 60 граммов икорки за 27 тысяч рублей. В общем, какая жизнь — такая и экономика. Ну, а красная икра, похоже, и для рядовых обывателей скоро станет элементом недоступной роскоши. 🔸 Об окопном новоязе. «Обнуление», «ленточка», «я вытекаю»: про специфику «Этнографического словаря войны», который составил вместе с социальным антропологом Александрой Архиповой, рассказывает психолог Юрий Лапшин. 🔸 О Беслане. 22 года назад при штурме школы №1 в Беслане погибла 12-летняя Эмма Хаева. В годовщину трагедии мама Эммы листает альбомы, в которых семья кропотливо собрала воспоминания о дочери. «Мы хотим, — говорит сестра Эммы, — чтобы следствие назвало имена всех виновных, и они понесли наказание». Текст «Я — облако» был написан к 20-й годовщине теракта, в котором погибли 186 детей — но эта боль не уйдет никогда.