Календарик НеМосквы Президиум ВЦИК принял декрет об отмене «частной собственности на недвижимости в городах». В следующие 70 лет существования СССР ее не было. Отменяется право частной собственности на все без исключения участки как застроенные, так и не застроенные, как принадлежащие частным лицам и промышленным предприятиям, так и ведомствам и учреждениям Декрет стал очередным этапом национализации накануне объявления «красного террора». К тому моменту в РСФСР уже экспроприировали промышленные предприятия, землю и банки. К уничтожению института частной собственности подходили постепенно. Уже с первых дней после Октябрьского переворота бедняков подселяли в «богатые» квартиры (таковой считалась всякая квартира, в которой число комнат было равно или превышало число жильцов). Но для управления большим массивом конфискованных домов и земель у молодой советской власти не было ни механизмов, ни кадров. В декабре 1917 в стране ввели запрет на сделки с недвижимостью, в апреле 1918 — запрет на наследование. Проект декрета об отмене частной собственности лежал «в столе» полгода. Но к лету 1918 в стране разгорелась полномасштабная Гражданская война, и в крупные города хлынули сотни тысяч беженцев. Нужен был механизм принудительного «уплотнения» буржуазии и лишения ресурса антибольшевистских сил. По новому декрету частная собственность переходила государству или местным Советам. В городских поселениях с числом жителей свыше 10 000 отменяется право частной собственности на все строения, которые вместе с землей имеют стоимость или доходность свыше предела, установленного органами местной власти В небольших городах с населением до 10 тысяч жителей право собственности формально сохранялось. Но с издевательской формулировкой — «если его стоимость не превышает предела, установленного местными органами власти». Те, в свою очередь, могли вводить любые нормы и лимиты, предусмотренные для больших городов. В том числе, понижать предельный размер стоимости или доходности владений, чтобы изымать больше недвижимости. Финансовое положение владельцев значения не имело: недвижимость изымалась и у «буржуев», и у трудящихся. Дачные участки поначалу не трогали, но позже и их реквизировали в отдельный фонд. Долги свыше 10 тысяч рублей, которые «висели» на конфискованной недвижимости, аннулировались. Наследование отменялось. Исключение — если речь шла о единственном жилье, а его стоимость не превышала 10 тысяч рублей — тогда оно переходило во «временное пользование» детей и родственников. Экспроприация проводилась без каких-либо компенсаций — их выплачивали только культурно-просветительским и благотворительным организациям. Если недвижимость изымалась у нетрудоспособного лица, могли выплатить символическую единовременную компенсацию. Всем жилым фондом отныне распоряжались домовые комитеты бедноты — они обладали почти неограниченной властью: могли изгнать любого жильца и вселить понравившегося. Уже в первые зимние месяцы стало понятно, что коммунальное хозяйство разваливается. В доме сменился уже третий заведующий, но ни один из них не в состоянии справиться с делом. Уже вторая неделя, как в доме не топятся печи и плиты из-за отсутствия дров, и в эти дни жильцы обречены сидеть голодными и холодными, в нетопленных помещениях в пальто, шапках и рукавицах; в таком виде и ложатся спать. Отсюда — тиф и всякая другая зараза. Водопровод в неисправности, общие уборные в антисанитарном состоянии, газ едва мелькает, а потому на лестницах, в общих кухнях, коридорах и комнатах темнота, чем уже неоднократно пользовались воры и грабители; крыши протекают, сырость проходит из этажа в этаж, с комнатных стен стекает вода. В таких условиях живем мы и наши дети (письмо читателей в одной из советских газет) В 1921 при НКВД РСФСР появилось ГУКХ для централизованного руководства отраслью (будущий Наркомат коммунального хозяйства). После распада СССР вопрос о реституции на государственном уровне не поднимался.