Календарик НеМосквы Ушел из жизни Николай Эрдман. Ровесник века — драматург, поэт, соавтор сценариев к фильмам «Морозко», «Огонь, вода и медные трубы», «Волга-Волга», «Веселые ребята». Автор пьес «Мандат» и «Самоубийца». — Гражданин Подсекальников, жизнь прекрасна — Я об этом в «Известиях» даже читал, но я думаю — будет опровержение Раньше люди имели идею и хотели за нее умирать. В настоящее время люди, которые хотят умирать, не имеют идеи, а люди, которые имеют идею, не хотят умирать. С этим надо бороться. Нам нужны идеологические покойники К жизни суд никого присудить не может. К смерти может, а к жизни нет Родился в 1900-м в Москве, в семье бухгалтера швейной мануфактуры Эрдмана и дочки часовщика Кормера: дома говорили по-немецки. Учился в коммерческом училище. По воспоминаниям, письменные работы по русскому писал печатными буквами — позже за такую особенность обожали машинистки. В 19 забрали в Красную Армию, через год демобилизовался. Начал писать. Вместе с братом-художником Борисом входил в группу имажинистов, созданную Мариенгофом и Есениным. Знакомство с ними в одном из литературных кафе: «Подошли два молодых человека и сказали: “Эрдман, приходите к нам завтра, поразговариваем”… ну и разговаривал я с ними после этого три года». Особенно сдружился с Вадимом Шершеневичем, однажды признался ему, что составил два списка — тех, кто пойдет за его гробом, и тех кто пойдет за гробом в любую погоду — Шершеневич был во втором в первой шеренге. Сочинял стихи, басни, работал в жанре сатирических обозрений — часто вместе с Владимиром Массом. Мы обновляем быт И все его детали. «Рояль был весь раскрыт И струны в нем дрожали…» — Чего дрожите вы? — спросили у страдальцев Игравшие сонату десять пальцев. — Нам нестерпим такой режим, Вы бьете нас — и мы дрожим!.. Но им ответствовали руки, Ударивши по клавишам опять: — Когда вас бьют, вы издаете звуки, А если вас не бить, вы будете молчать. Смысл этой краткой басни ясен: Когда б не били нас, мы б не писали басен. В 24 написал первую пьесу «Мандат» — про семью нэпмана Гулячкина, которая пытается подстроиться под новые реалии («Да когда же настанет это старое время!»). Ее поставил Мейерхольд, в главной роли блистал Эраст Гарин. К молодому драматургу пришла слава. Слово не воробей, выпустишь — не поймаешь, так вот, значит, выпустишь — не поймаешь, а за это тебя поймают и не выпустят В 1928 закончил пьесу «Самоубийца». По воспоминаниям, Станиславский, прослушавший ее впервые, в восторге вскрикнул: «Гоголь! Гоголь!». Поставить пьесу не дали. Сталин поначалу разрешение дал, но потом на готовый спектакль наложил запрет — мол, «товарищи считают, что [пьеса] пустовата и вредна». Нужно прямо сознаться, дорогие товарищи, что покойник у нас не совсем замечательный. Если б вместо него и на тех же условиях застрелился бы видный общественный деятель, скажем, Горький какой-нибудь или нарком, это было бы лучше Работал в кинематографе как сценарист. В 1932 в соавторстве с Массом и Александровым написал сценарий «Веселых ребят». Во время съемок его вместе с Массом арестовали — поводом стали их стихи и пародии. Фамилии обоих из титров фильма убрали. Однажды ГПУ пришло к Эзопу — И взяло старика за *опу. А вывод ясен: Не надо басен! Приговор был «мягким» — на три года сослали в Енисейск. Через год разрешили переехать в Томск, где работал завлитом гортеатра. В письмах матери подписывался — «твой Мамин-Сибиряк»: Живу в поисках комнат… Вчера дал объявление в газету, боялся, пропустит ли цензура. Поместили целиком. Как видишь, все идет к лучшему, меня уже стали печатать В 36 освободили, запретив жить в крупных городах. В Москву вернулся в 1942 — его вместе с Михаилом Вольпиным позвали авторами в Ансамбль НКВД. Участвовал во фронтовых бригадах, однажды надев форму и посмотрев в зеркало, сказал: У меня такое ощущение, будто за мной опять пришли После войны писал сценарии к фильмам — за один, к «Смелым людям», получил Сталинскую премию. Работал в Театре на Таганке. Много лет сотрудничал с Вольпиным — вместе создали русский текст оперетты Штрауса «Летучая мышь». Умер в 69.