Календарик НеМосквы В Нижегородской губернии, в семье сельского учителя, родился Борис Корнилов. Поэт, жертва репрессий. Автор «Песни о встречном» — гимна сталинских «пятилеток». И радость поет, не скончая, И песня навстречу идет, И люди смеются, встречая, И встречное солнце встает С юности был активистом — пионером и комсомольцем. С 15 начал сочинять стихи. В одном из первых опубликованных стихотворений — «На моря» — призывал молодежь служить на флоте. В раннем творчестве подражал Есенину, воспевал деревню и крестьянский быт. В 18 даже поехал в Ленинград, чтобы показать ему свои стихи, но не застал в живых — это был конец декабря 1925-го. Оставшись в столице, примкнул к группе «Смена» — к 20 его уже называли одним из самых талантливых молодых поэтов России. Там познакомился с будущей женой, поэтессой и автором фразы «Никто не забыт, ничто не забыто» Ольгой Берггольц. Учился на Высших государственных курсах искусствоведения при Институте истории искусств. В 1928 выпустил первый сборник «Молодость». В 1930 его исключили из Ленинградской ассоциации пролетарских писателей за «стихи с кулацким налетом». Травлю поддержала к тому моменту уже бывшая жена Берггольц (в будущем жертва репрессий): Еще не созрел для коммунизма Частично реабилитировался в глазах советской власти благодаря поэме «Триполье» — в память о комсомольцах, убитых во время кулацкого восстания. На громадные версты хлеборобы не рады, — всюду хлеборазверстки, всюду продотряды В прессе его критиковали за «антиобщественные поступки» — вел богемный образ жизни и злоупотреблял алкоголем. Может быть, а может быть — не может, может, я живу последний день, весь недолгий век мой — выжат, прожит впереди тоска и дребедень Весной 1936 потерял 7-летнюю дочь — умерла из-за порока сердца после тяжелой ангины. Через полгода был исключен из Союза писателей за пьянство. И приснится Гербертам Уэллсам новогодний неприятный сон, что страна моя по новым рельсам надвигается со всех сторон Весной 1937 его арестовали по ложному обвинению — как контрреволюционера и троцкиста. Донос-рецензию написал штатный литературный критик НКВД, будущий директор издательства «Советский писатель» Николай Лесючевский. Он обвинил Корнилова в «двурушнической поэзии». И ничего — ни зла, ни грусти, Я в мире темном и пустом, лишь хрустнут под ногою грузди, чуть-чуть прикрытые листом. Здесь все рассудку незнакомо, здесь делай все — хоть не дыши, здесь ни завета, ни закона, ни заповеди, ни души В его стихотворениях мир встает убогий, безрадостный и кроваво-жестокий. Даже неопытному, невооруженному глазу становится полностью ясна откровенная контрреволюционность его поэзии. Вывод сам собой выступает между строчек: нельзя мириться с такой мрачной жизнью, с таким режимом 20 февраля 1938 был приговорен судом к высшей мере и расстрелян в тот же день. Ему было 30. Сверкнет под ножом Моя синеватая шея. И нож упадет, извиваясь ужом, От крови моей хорошея Потом заржавеет, На нем через год Кровавые выступят пятна. Я их не увижу, Я пущен в расход — И это совсем непонятно Вскоре после ареста у Корнилова родилась дочь — от второго брака с Людмилой Борнштейн. Чтобы спасти молодую мать с грудным ребенком от лагерей, друг семьи и художник Яков Басов объявил девочку своей дочерью и дал ей свою фамилию. Через год после ареста Корнилова его отца, директора сельской школы, репрессировали как «родственника врага народа» — в 1939 он умер в тюремной больнице. До оттепели песни на стихи Корнилова исполнялись и печатались с примечанием «слова народные». Тем временем миллионы советских людей начинали трудовой день под его «Песню о встречном» на Всесоюзном радио — о встречном плане пятилетки, который надо перевыполнить. Нас утро встречает прохладой, Нас ветром встречает река. Кудрявая, что ж ты не рада Веселому пенью гудка? В 1957 реабилитирован. В начале 1960-х в издательстве «Советский писатель» вышла первая книга о его жизни и творчестве. Без тоски, без грусти, без оглядки, Сокращая житие на треть, Я хотел бы на шестом десятке От разрыва сердца умереть