Календарик НеМосквы Родился Сергей Клычков — поэт, прозаик, переводчик. Друг Есенина. «Тихий лирик», «крестьянский Фет» и просто, по мнению Ахматовой, — «ослепительной красоты человек». Мне говорила мать, что в розовой сорочке Багряною зарей родился я на свет, А я живу лишь от строки до строчки На свет появился в Тверской губернии, в семье крестьянина-старообрядца Антона Клычкова. Мать родила сына в малиннике — пошла по ягоды и неожиданно разрешилась от бремени. Ах, верно, с того я и дикий, С того-то и песни мои — Как кузов лесной земляники Меж ягод с игольем хвои У семьи в деревне было прозвище «Лешенковы» — от слова «леший». Сереже оно очень нравилось — позже использовал в качестве псевдонима. С историями про всякого рода нечисть мальчишку охотно знакомила бабушка — она показала будущему автору «Чертухинского балакиря» дорогу в мир сказок и созданных природой образов. В прозе Клычкова проступает его исконная связь с традиционным миром крестьянства и крестьянской демонологии, равно как и влияние Гоголя, Лескова и Ремизова (Вольфганг Казак) Но в мир литературы Клычков погрузился позже. Отец, сколотивший сапожную артель и сумевший выбиться из нищеты, грезил о профессии инженера для сына. Отправил поступать в московское реальное училище. На экзамене парень разволновался и не вымолвил ни слова. Отец выпорол прямо на улице. Проходивший мимо директор другого училища, Иван Фидлер, предложил переэкзаменовать отрока — тот, успокоившись, отлично справился и остался учиться в Москве. Впереди одна тревога И тревога позади Посиди со мной немного, Ради Бога, посиди! Сядь до мною, дай мне руку, Лоб не хмурь, глаза не щурь, Боже мой, какая мука! И всему виною: дурь! В 1905-м ходил на баррикады. В 1906-м начал печататься с революционными стихами. В 1908-м едва не наложил на себя руки: возлюбленную, купеческую дочку, сосватали за другого, повыше статусом. И потому страшнее Нет ничего уловки Когда себе на шею Кладут петлю веревки От несчастья снова спас случайный прохожий. Узнать, что случилось, у расстроенного юноши остановился Модест Чайковский. Тронутый рассказом, организовал Клычкову поездку в Италию («чтобы забыл горе»), познакомил с Горьким и Луначарским. Позже помог издать первые книги. За ясную улыбку За звонкий смех врассыпку Назначил бы я плату Я б основал палату Где чистою монетой Платили бы за это… Но мы не так богаты: Такой палаты нету! Участвовал в Первой Мировой. Окопные впечатления и ужас от убийства опишет в мистико-философском романе «Сахарный немец». После октябрьского переворота жил в Москве — в здании Пролеткульта, в одной комнате с Есениным. Знаменитое «Не жалею, не зову, не плачу» тот посвятил Клычкову. В 1918-м вместе с Есениным, Белым, Орешиным открыли издательство «Московская трудовая артель художников слова». Выпустил несколько сборников, созвучных «новокрестьянской» поэзии. Критиковал литературный формализм и уродование живой речи. К 1930-м вместе с другими «новокрестьянскими» поэтами подвергся травле — за идеализацию крестьянской России в период коллективизации. Должно быть, я калека Наверно, я урод: Меня за человека Не признает народ! …Я с даром ясной речи И чту я наш язык Я не блеюн овечий И не коровий мык! Скажу я без досады Что, доживя свой век Средь человечья стада, Умру, как человек! На работу не брали. Чтобы прокормить семью, переводил с марийского, грузинского, киргизского. В 1937-м арестовали как участника вымышленной «Крестьянской трудовой партии». Он зажег свечу, прочитал ордер на арест и обыск… и так и остался сидеть в белом ночном белье, босой, опустив голову в раздумье... В неровном, слабом свете оплывающей свечи было в нем самом что-то такое пронзительно-горькое, неизбывно-русское, непоправимое (из воспоминаний жены) Через два месяца приговорили к расстрелу — суд длился 25 минут, приговор привели в исполнение в тот же вечер. В 1956-м реабилитировали «за отсутствием состава преступления». Не мечтай о светлом чуде: Воскресения не будет! Ночь пришла, погаснул свет Мир исчезнул… мира нет Только в поле из-за леса За белесой серой мглой То ли люди, то ли бесы На земле и над землей