Календарик НеМосквы В Царицыне (Волгоград) белый генерал Антон Деникин издал директиву о наступлении на Москву. Спойлер: оно шло с триумфом, пока большевики не объявили «комсомольскую мобилизацию». Все мечтали «идти на Москву» — и всем давалась эта надежда (главнокомандующий вооруженными силами Юга России Антон Деникин) К лету 1919 обстановка на юге России складывалась в пользу белогвардейцев: в станицах прокатилась волна антибольшевистских восстаний, население было недовольно грабежами и террором Красной Армии. Красноармейцы удерживали власть, в большей степени, формально: по факту контроль был в руках атаманов и органов местного самоуправления. В этих условиях Деникин, окрыленный сразу несколькими крупными победами на юге страны, — Донбасс, Харьков, Екатеринослав (Днепр) и Царицын — задумался о столице. Москва была для него не только географическим, но и символическим трофеем. В сознании бойцов директива должна была будить стремление к конечной, далекой, заветной цели (Антон Деникин) Большинство военачальников восприняли директиву с энтузиазмом. Против выступили генералы Владимир Сидорин и Петр Врангель — командующие Донской и Кавказской армиями. Врангель назвал директиву «роковой ошибкой» Деникина: он считал, что вместо похода на Москву надо было укреплять завоеванные рубежи. Предлагал усиление харьковского направления, прорыв к Волге и соединение с войсками Восточного фронта адмирала Колчака (Урал). Но Деникин хотел идти на Москву. Меньше чем через неделю ЦК РКП(б) во главе с Лениным ответил на директиву лозунгом «Все на борьбу с Деникиным!» Все силы рабочих и крестьян, все силы Советской республики должны быть напряжены, чтобы отразить нашествие Деникина и победить его, не останавливая победного наступления Красной армии на Урал и на Сибирь (Владимир Ленин) Исполнение деникинской директивы шло «со скрипом». Несмотря на успехи (белым удалось быстро взять Полтаву и Камышин), в Центральной России шли кровопролитные бои. Ни Балашов, ни Саратов, которые были обозначены в первой части директивы, занять не удалось. Главная причина — численное превосходство красноармейцев. Уже в августе Деникину пришлось скорректировать планы: не отменяя цели взять Москву, он создает отдельную группу войск — для усиления позиций и наступления на Киев. В считанные дни был взят не только Киев, но и Одесса. Казалось, наступил перелом, и большевики окончательно теряют контроль. На этом фоне уже в сентябре Деникин отдает приказ о переходе наступления непосредственно на Москву. В первое время оно идет с большим успехом — взяты Сумы, Старый Оскол, Курск и другие города на пути к столице. Большевики оказались на грани краха: был спешно создан подпольный комитет партии, правительственные учреждения начали эвакуировать на север. В начале октября РКСМ (Российский коммунистический Союз Молодежи) объявил «комсомольскую мобилизацию». Вместе с патриотичной молодежью на стороне Красной Армии воевали также красные латышские и эстонские стрелки. Их силы превосходили деникинские примерно втрое. Сказались и другие военные и дипломатические победы большевиков — успехи повстанческой армии Нестора Махно, а также перемирие красных с поляками, высвободившие силы для борьбы с Деникиным. Уже к середине октября белых оттеснили на юг. К зиме деникинские войска оставили Харьков, Киев и Донбасс. О Москве пришлось забыть: самой северной точкой продвижения войск Деникина был Орел, в 350 км от столицы. Современники описывали поход Деникина как «величайшую опасность» для большевиков. И тем не менее, во многом, он самого начала был обречен на провал. Показателем нереальности намерений Деникина являлась обширность театра [военных действий]. Директива охватывала своими задачами огромные пространства примерно в 800 тыс. кв. км. Рассчитывать в таких условиях на достижение конечной цели можно было бы только при условии поголовного втягивания всего населения в борьбу против советской власти или совершенного разложения армий красных как боевой силы (командующий Южным фронтом Красной Армии Александр Егоров)