Календарик НеМосквы В Витебске родился Лев Клейн. Историк, мэтр отечественной и мировой археологии. Политзаключенный и один из основателей Европейского университета в Петербурге. Археолог — это следователь, опоздавший к месту событий на тысячи лет Отец, офицер-медик, в Гражданскую войну воевал на стороне белых, потом перешел к «красным». Мать была хирургом. С успехом учился в музыкальной школе, но профессиональным музыкантом себя не видел: на одном из концертов демонстративно захлопнул крышку рояля и ушел со сцены. С началом Великой Отечественной отца и мать призвали в армию, а 14-летний Лев отправился в эвакуацию. Школу окончил в Йошкар-Оле, работал в колхозе. В 16 ушел на фронт вольнонаемным, был контужен в бою После войны поступил в Гродненский пединститут на факультет языка и литературы. Позже перевелся в Ленинградский университет. В 1951, в 24, окончил его с дипломом филолога. Работал школьным учителем и библиографом при Академии наук. В 1968 защитил кандидатскую, ездил в экспедиции на раскопки древнерусских городов. К тому моменту имел репутацию независимого и принципиального ученого. Кто вошел в науку с черного хода, скатится вниз по парадной лестнице Еще в школе попал в поле зрения «гэбистов» — создал подпольную либеральную организацию «Прометей». В Ленинградском университете открыто выступал против марризма — псевдонаучной теории о классовой сущности языка. В аспирантуре — против антинорманизма, который господствовал в советской науке и отрицал роль скандинавов в образовании Киевской Руси. Его первая печатная работа была о происхождении славян. Наши слависты отстаивали сугубую автохтонность [коренное происхождение] своего народа на тех территориях, где его застала история. Любые миграции на эту территорию отвергались. Я был против и впервые встал в оппозицию профессиональному археологическому истэблишменту Доказывал, что археология — самостоятельная наука. Что она — не часть истории. И не параллельная «история, вооруженная лопатой». Археология очень зависит от антропологии. С чего это нам стало ясно, что узкая яма со скелетом в ней — погребение, а сопровождающие кости животных — остатки заупокойной пищи? Все это мы наблюдаем у современных отсталых народов, а то и в своих деревнях Разницу между историей и антропологией объяснял так: В истории больше упор на ценности, в антропологии — на беспристрастие Публиковал свои труды не только в СССР, но и за рубежом. Мне говорили, что не стоит так часто печататься на Западе и раздражать власти — это может плохо кончиться. Вот и кончилось В 1981 попал под «ленинградскую волну» арестов: 53-летнего Клейна обвинили в мужеложстве. Как только наши войска вступили в Афганистан, «разрядка напряженности» окончилась. Отношения с Западом обострились. В Ленинграде началась волна арестов интеллектуалов — первым был арестован [литературовед Константин] Азадовский, вторым я Клейна приговорили к трем годам заключения. После пересмотра дела срок сократили до полутора лет, что было редкостью в то время. В тюрьме соседи-уголовники провели собственное расследование и пришли к выводу, что обвинение было сфабриковано. Сам Клейн не подтверждал свою принадлежность к гомосексуалам, но и не отвергал ее. Я отвергаю другое — право государства и общества вмешиваться в интимную жизнь гражданина, если он не нарушает закон После освобождения его лишили ученой степени кандидата наук и звания доцента. Около десяти лет оставался безработным. Позже защитил новую диссертацию и получил докторскую степень. В 1991 в Берлине вышла его книга с воспоминаниями о тюрьме «Перевернутый мир». В ней опубликовал доказательства фабрикации своего уголовного дела и участия в нем КГБ. Был профессором СПбГУ, преподавал в Европейском университете в Петербурге и нескольких зарубежных вузах. В 2001 перенес операцию на фоне онкологического заболевания. Несмотря на слабое здоровье, продолжал заниматься наукой. В 2010 опубликовал автобиографию «Трудно быть Клейном». Когда бы я ни умер, я умру преждевременно Умер в 2019, в 92, в Петербурге.