Календарик НеМосквы В Петербурге от холеры умер 41-летний Иринарх Введенский. Переводчик, литературный критик и педагог. Автор первых переводов Диккенса, Теккерея и Бронте. В моих только переводах Диккенс впервые начал выражаться по-русски достойным его языком Родился в 1813 в Саратовской губернии, в семье бедного священника. В 8 родители определили его в Пензенское духовное училище. Тятенька, не посылай мне лепешек, а пришли еще Карамзина: я буду читать его по ночам и за то буду хорошо учиться (из письма отцу) С детства проявлял способности к языкам и еще ребенком овладел французским в одном из помещичьих домов. Потом самостоятельно выучил английский, итальянский и немецкий. Память у мальчика была необыкновенная. Он жадно читал все, что мог выскрести в саратовской умственной тундре 1830-х годов (историк и писатель Даниил Мордовцев) После училища вернулся в Саратов и поступил в духовную семинарию. Затем — в Московскую духовную академию, откуда был отчислен на фоне скандала: ухаживал за дочерью полицмейстера. Слег на полгода в больницу и окончательно от этого удара никогда не оправился. Боль в груди, одышка, шум в ушах остались всегдашними спутниками моей жизни В 1838, при поддержке профессора Михаила Погодина, поступил на философский факультет Московского университета. Параллельно преподавал в закрытом частном пансионе Погодина (одним из его учеников был Афанасий Фет). Тогда же начал делать первые переводы, получая за них ничтожно малые гонорары. В 1840 переехал в Петербург. Получив степень кандидата, преподавал в военно-учебных заведениях. Вынужден был транслировать аудитории официозные взгляды, но в личной переписке с горечью признавался, что играет «роль шарлатана». Вместо удовольствия следить за развитием молодых умов я обречен на муку видеть каждый день, как сам же я засариваю всякою гадостью их мозг Студенты же (по большей части, офицеры), как выяснилось позже, вполне улавливали иносказательный тон преподавателя. Ярый противник крепостничества и рабства, поклонник умственного и нравственного развития, он открывал нам новый, неведомый мир мыслей и чувств, издевался над ложью, себялюбием, алчностью и продажностью, под каким бы блестящим нарядом они ни проявлялись, и заставлял любить самопожертвование и добро, в какой бы скромной форме они ни проглядывали (из воспоминаний выпускника Артиллерийского училища) Преподавание совмещал с литературной работой. В конце 1840-х перевел английские романы Чарльза Диккенса, Уильяма Теккерея, Шарлотте Бронте. Они стали настолько популярными в России, что Диккенса называли «британским Гоголем». Отвергал буквальный перевод и считал наиболее удачным вольный. Ибо умное и изящное, английским языком сказанное и английским ухом слышанное, в дотошном русском переложении может прозвучать смешною нелепостью или непонятною несуразностью Из-за высокой нагрузки быстро терял и без того слабое с детства зрение, но темп жизни не снижал. Я сижу за письменным столом не менее десяти часов в сутки и в то же время почти каждый день читаю лекции в Артиллерийском училище и Дворянском полку — 23 часа в неделю По средам собирал в своей квартире кружок близких людей — преподавателей и литераторов, одним из которых был Николай Чернышевский. Среди прочего, обсуждали европейские революции 1848-1849 годов. Попал в поле зрения жандармов. В доносах его называли «поповичем с изумительными правилами безнравственности и безбожия» и обвиняли в распространении «отравы среди юношества». Введенскому пришлось писать покаянные письма: Тот должен быть глупец или человек злонамеренный, не любящий России, кто желает для своего отечества перемен, подобных тем, которые обуревают в настоящее время Западную Европу За границей побывал только в 1853 — всю жизнь мечтал встретиться с Диккенсом, но так и не сумел (того не было в Лондоне). К 1854, за полтора года до смерти, 40-летний Введенский полностью ослеп. Продолжал читать лекции, диктовать руководства и учебные пособия жене. Умер во время эпидемии, охватившей Петербург летом 1855.