Календарик НеМосквы В Москве умер 66-летний Соломон Шерешевский — обладатель феноменальной памяти. Родился в 1892 в Тверской губернии (по другой версии — в 1886). Был вторым из девяти детей в глубоко религиозной семье. Имел хороший слух и хотел стать скрипачом, но карьере музыканта помешала ушная болезнь. В 21 стал отцом, женившись на выпускнице Института благородных девиц. Поступил на медфак Рижского политеха, но бросил, чтобы содержать семью. Был наборщиком в типографии, страховым агентом, писал сатирические стихи для разных изданий и играл на фортепьяно в кинотеатрах. В 1929, подрабатывая репортером в газете, 37-летний Шерешевский впервые узнал о своей феноменальной памяти: удивил редактора тем, что никогда ничего не записывал на планерках — задания, фамилии, адреса, цифры. Тот познакомил его с нейропсихологом Александром Лурией, который в следующие 30 лет изучал уникальную «цветную» память. При первом знакомстве он производил впечатление несколько несобранного и замедленного человека... старался читать медленнее, расставляя образы по своим местам. Я давал ему 30, 50, 70 слов или чисел, — это не вызывало никаких затруднений (Александр Лурия) Обладал способностью к синестезии — «одновременному ощущению». Каждое слово имело для него вкусовые, зрительные и осязательные ощущения, а вкусы, звуки и образы, наоборот, вызывали ассоциации со словами и понятиями: 1 — это острое число, независимо от его графического изображения, это что-то законченное, твердое... 5 — полная законченность в виде конуса, башни, фундаментальное, 6 — это первая за 5, беловатая. 8 — невинное, голубовато-молочное, похожее на известь Доходило до того, что выбирал еду по звуку. Жаловался, что не может есть майонез, поскольку «з» портит вкус. Для запоминания использовал, прежде всего, визуальные образы, а не логику. Если бы мне даже дали просто алфавит, я бы не заметил этого и стал бы честно заучивать Работал эстрадным мнемонистом, поражая зрителей своей памятью. В большинстве случаев мог безошибочно вспомнить те же самые ряды слов, формулы и бессмысленные фразы через несколько лет. Имел черты раздвоения личности: выступал одновременно актером, участвующим в действии, и зрителем, наблюдающим и запоминающим его. Режиссер Сергей Эйзенштейн, знакомый с Шерешевским, использовал принципы взаимодействия этих «я» и «он» для обучения актеров. Его память имела уязвимости. Испытывал трудности, когда звучание слова не соответствовало его значению. Слово «свинья» для него звучало очень красиво и элегантно, что не соответствовало описанию свиньи. Даже ложку он оборачивал тканью, чтобы звук ее соприкосновения с тарелкой не запускал связанные с ним образы. Лица людей казались ему слишком изменчивыми и расплывчатыми. Имел большие трудности с забыванием — ему приходилось представлять все, что запомнил, на меловой доске и ментально стирать это тряпкой. Многие его приемы позже легли в основу методик, помогающих пациентам психологов избавиться от нежелательных воспоминаний. По рассказам близких, его пытались склонить на работу в органах безопасности, но он отказался. Возможности Шерешевского так и не были исследованы полностью. Известно, что он мог согреться силой образов или заглушить боль. Написал книгу «Записки мнемониста», а Лурия описал жизнь Шерешевского в книге «Маленькая книжка о большой памяти». У него была семья: хорошая жена, способный сын, но и это все он воспринимал сквозь дымку. И трудно было сказать, что было реальнее — мир воображения, в котором он жил, или мир реальности, в котором он оставался временным гостем (Лурия) Фильмы Кристофера Дойла «Слова излишни!» и «Мнемонист» Паоло Роса во многом вдохновлены историй Шерешевского. В последние годы жизни интерес к его выступлениям на эстраде угас, он работал таксистом. Умер от острой сердечной недостаточности.