Календарик НеМосквы В Москве умер 43-летний Александр Скрябин — композитор, музыкальный философ, новатор. Я не понимаю, как можно теперь писать «просто музыку». Ведь это так неинтересно. Ведь музыка получает смысл и значение, когда она — звено в одном, едином плане, в цельности миросозерцания Родился в 1872 в семье пианистки и студента Московского университета, будущего дипломата. Мать умерла от чахотки через год после рождения сына. Воспитывался у родственников отца. Как вспоминала его тетя, трехлетний Саша «один мог сидеть за роялем часами, все что-то наигрывал одним пальчиком». В пять уже играл обеими руками. Во двор часто приходили шарманщики; он слушал их, а потом сейчас же садился за рояль и очень верно наигрывал все только что услышанное. Иногда он играл и свое, что-то очень мелодичное В 7 написал первую оперу — «Лиза». Бабушка сокрушалась, что ребенку приходилось часто менять обувь — он протирал ее педалями рояля Так и горят, так и горят подошвы! С 16 учился в Московской консерватории вместе с Рахманиновым. В ранних сочинениях подражал Шопену, создавал этюды, вальсы, мазурки, сонаты, ноктюрны, экспромты, полонезы. Играл на сцене только свои сочинения. Еще в те ранние годы Скрябин обладал сопутствовавшей ему всю жизнь способностью с первых же взятых им аккордов устанавливать психический контакт с аудиторией, источать от себя некий нервный, гипнотизирующий ток, неотразимо покорявший ее (музыкальный критик Александр Оссовский) Он обладал редким и исключительным даром: инструмент у него дышал (профессор Московской консерватории Василий Сафонов) В 21, из-за чрезмерного усердия, заработал синдром «переигранной» правой руки. Писал сочинения для левой руки, но профессиональное будущее висело на волоске. Доктора еще до сих пор не произнесли свой приговор. Никогда еще состояние неопределенности не было для меня таким мученьем (из личной переписки) Вскоре сумел излечиться на Кавказе. В 22 со скандалом дал первый авторский концерт в Петербургской консерватории и возмутил консервативную публику: его музыка звучала как вызов устоявшимся канонам — он отказался от традиционной тональности в пользу диссонансов и сложных гармоний. В 23, на средства мецената и музыкального издателя Митрофана Беляева, отправился в Европу. Там прославился на весь мир, а заодно и в России — его ноты были нарасхват. Боже, что это была за музыка! Симфония беспрерывно рушилась и обваливалась, как город под артиллерийским огнем, и вся строилась и росла из обломков и разрушений. Ее всю переполняло содержание, до безумия разработанное и новое. Трагическая сила сочиняемого торжественно показывала язык всему одряхлело признанному и величественно тупому и была смела до сумасшествия, до мальчишества, шаловливо стихийная и свободная, как падший ангел» (Борис Пастернак о Третьей симфонии Скрябина — «Божественной поэме») Одно из самых знаменитых произведений — «Прометей, или Поэма огня», которая стала первым светомузыкальным произведением в мировой истории. Мне нужен был свет в музыке, мне нужна была лучезарная гармония, которая бы отображала идею света «Сыграть цвет» на московской премьере не удалось — устройство оказалось слишком сложным для воплощения. Но дома у Скрябина светомузыку все же сделали: знакомый профессор сконструировал модель светового аппарата «Прометей» — деревянный круг с 12-ю разноцветными лампочками и кнопочной приставкой. Им соответствовал тональный круг, согласно которому каждая нота имела свой цвет. Эта поэма должна была стать «предисловием» к самому грандиозному замыслу — «Мистерии», которая состояла не только из звуков, но и красок, запахов, движений и даже звучащей архитектуры. Дописать эту поэму не успел: работал на износ и даже на некоторое время ослеп. Последний концерт дал за две недели до смерти в Петроградской консерватории. Умер от сепсиса — неудачно выдавил фурункул на губе, что привело к заражению крови.