Календарик НеМосквы В Москве родилась Татьяна Бек — поэтесса, критик, литературовед. Вдохновение — это не навык. Это — школьник, который влюблен. Не умею писать без помарок! Я горю. Я страшна, как огарок: Я, гуляя, спугнула ворон С тротуара, и веток, и лавок Отец — прозаик-фронтовик Александр Бек, мать — детская писательница Наталия Лойко. Первые стихи опубликовала в 16. Я из этого шумного дома, Где весь день голоса не смолкают, Где отчаянных глаз не смыкают И смеются усталые люди, И не могут друг друга понять, Я на лыжах, на лыжах, на лыжах, На растресканных, старых и рыжих, Убегу по лыжне незнакомой, По прозрачной, апрельской лыжне В 23 окончила журфак МГУ. Работала библиотекарем во Всесоюзной государственной библиотеке иностранной литературы. В 25 выпустила первый сборник стихов «Скворешники», позже — сборник «Снегирь». Сотрудничала с изданиями «Вопросы литературы», «Знамя», «Новый мир», «Дружба народов», «Общая газета» и «Независимая газета». Преподавала в Литературном институте. Да, согласна: тяжелые глуби Не для ласково скроенных глаз. Но, стихию толкущая в ступе, Я порою счастливее вас Ее называли «трагическим тенором эпохи». А вчера спросила Блока: Чем свои заполнить дни, Если кончилась эпоха И не теплятся огни? Творчество Бек сравнивали с дневником, который ведет интеллигентная москвичка из коммунальной квартиры. В них есть и драма нереализованной женской любви, и пастернаковская «подробность» ощущения бытия, и живая радость от мелочей. Стихосложение было и остается для меня доморощенным знахарским способом самоврачеванья: я выговаривалась, и лишь таким образом душевно выживала В 1981, в 32, написала одно из своих самых известных стихотворений. Я буду старой, буду белой Глухой, нелепой, неумелой Дающей лишние советы, Ну, словом, брошка и штиблеты. А все-таки я буду сильной, Глухой к обидам и двужильной, Не на трибуне «тары-бары», А на бумаге мемуары. Да, независимо от моды Я воссоздам вот эти годы Безжалостно, сердечно, сухо, Я буду честная старуха После «перестройки» выпускала книги небольшими тиражами — «Смешанный лес», «Пятицветная тайна», «Дерево на крыше», «Облака сквозь деревья». Как выпить жизнь до дна И не сойти с ума? Одна. Одна. Одна. Сама. Сама. Сама Была членом писательской организации «Русский ПЕН-центр». В 1993 подписала «Письмо 42-х» в поддержку силового разгона Верховного Совета России. В конце 2004 осудила в прессе письмо своих коллег-поэтов Евгения Рейна, Михаила Синельникова и Игоря Шкляревского: те намеревались взяться за переводы «поэзии» главы тогдашнего Туркменистана, диктатора Туркменбаши. Негоже ни поэтам, ни мудрецам пред царями лебезить, выгоду вымогаючи: таков добрым молодцам урок («Независимая газета», январь 2005) Авторы письма вместе с главредом журнала «Знамя», с которыми она была давно и хорошо знакома, устроили Бек травлю. Она впала в депрессию. Наблюдая небес полыханье И обиду прощая врагу, Посидеть у разбитой лохани На последнем своем берегу. Перейдя постепенно на шепот Ушла из жизни 55 — в ночь с 7 на 8 февраля 2005. В редакции «Литературной газеты», с которой сотрудничала Бек, причиной назвали «обширный инфаркт». Ее простая истина — непристойно предлагать свои услуги тирану — прозвучала неожиданно сокрушительно, но сокрушила в первую очередь ее саму («Газета.ру») Друзья и коллеги сочли ее смерть суицидом на фоне травли (по воспоминаниям Виктории Шохиной, рядом с Бек нашли пустой пузырек из-под таблеток, а на ее запястье был надрез). Звуков мало и знаков мало — Стихотворная строчка спит... Я истаяла. Я устала. До свидания, алфавит