Между The Rolling Stones и Достоевским

68. Андрей Фалалеев дал первое за полвека интервью Мои приветы Александру Кушниру, Джоанне Стингрей и другим баснописцам летописцам советского рока. Тот самый Андрей Фалалеев, от которого Стингрей впервые услышала об «Аквариуме» и Гребенщикове, кто дал ей контакты Гаккеля, тот, с кого всё началось. Ни одно интервью Джоанны не обходится без дежурного вопроса о том, как она оказалась в Союзе и почему решила вернуться. И всякий раз она стартует с одной точки: «сестра моей лучшей подруги была замужем за эмигрантом из России», – и в деталях описывает их первую встречу, поделившую ее жизнь на до и после. Его имя есть на конверте «Red Wave», в том или ином виде его фигура возникает примерно в каждом томе циклопической истории красной волны. Тот самый Фалалеев, чья статуэтка Будды была на обложке «Все братья – сестры» Майка и БГ, вокруг которой наверчено разного в книжках Кушнира. Это его деду Ленин отписал дом, так и оставшийся частной постройкой, когда все вокруг было национализировано, – ведь так об этом рассказывал автор фундаментального труда о 100 магнитоальбомах. А потом эти истории сотни раз подхватывали музыкальные журналисты, редакторы, писатели, сценаристы и авторы ютуб-каналов. Ничего не спросив у самого Фалалеева. Осторожно, небольшое открытие: после эмиграции в Америку в конце '70-х Фалалеев не умер. Напротив, сделал блестящую карьеру переводчика-синхрониста, разработал и издал десятки учебных пособий; заслуженный профессионал с безупречной репутацией. По-прежнему, со времен «Притчей графа Диффузора», дружит с БГ. Несмотря на возраст, у него живой острый ум, быстрая реакция и богатая речь. На память не жалуется. Например, он помнит, что, взявшись за мемуары, Стингрей не посчитала нужным с ним связаться, хотя с тех пор регулярно приводит его слова, далеко не все из которых он произносил. Забил на фактчек и автор таких бестселлеров, как «Майк Науменко. Бегство из зоопарка» и «Аквариум. Геометрия хаоса». Фалалеев вообще никогда и ни с кем не говорил под запись о ленинградском андере '70-80-х. Вчера он впервые рассказал, что на самом деле стояло за его знакомством со Стингрей, почему он считает «Red Wave» насквозь коммерческим сборником, сознательно выстроенным вокруг сенсаций и селфпромо, а сам проект – политическим. Подаренный двойной винил он так и не распечатал. Ну и про статуэтку Будды, деда-юриста и легендарный дом на Каменном острове, само собой. Как мне удалось выйти на праотца красной волны? Это было реально сложно, пришлось попотеть. Я написал ему в фейсбуке. Понимаю, рок-историки на такое не размениваются. Им некогда. Одна не упускает любую возможность напомнить о себе, даже если это ютуб-канал на 200 (двести) подписчиков, другой продолжает паразитировать на чужих достижениях и воздвигать себе памятник.