Голос государствообразующего национализма

В старые века, когда нации рождались и государства строились, никому в голову не приходило бояться национального чувства. Напротив, стихия народная всемерно вырабатывала в себе это чувство, как основной фонд духа, как движущую историческую свою силу. Все понимали, что национальное чувство есть национальное сознание. Вопреки нынешним кастратам национализма, древние предки наши наживали и накапливали в себе национальное чувство как органическую зрелость, как потенциал прогресса. С величайшей страстью древние люди отстаивали все элементы национального чувства: единство крови, единство языка, единство веры, единство быта и управления. Они не только не "боялись увлечься", но наоборот, увлекались национальным чувством, доводя его до возможного напряжения. Если бы тогда не чувствовали искренно, до предела чувств, то не дошли бы до роскошного развития религии, философии, науки и искусств. Если бы национальное чувство не окружили культом, торжественным и священным, то не было бы ни нации, ни государства. Именно национальное чувство было душой народной, именно оно оплодотворяло нарождающиеся поколения и поддерживало звенья великой неразрушимой цепи, составляющей бытие народа. Выродившийся и обеспложеный тип, к которому принадлежат наши инородчествующие политики, толкуют о бесстрастии, но это — попытка навязать живому обществу психологию полумертвецов. Нас приглашают не верить чувству, а верить разуму, — но покажите же нам разум, возможный вне чувства? Такого в природе не бывает. То, что вы выдаете за бесстрастный разум, есть ваше бесстрастное заблуждение, а иногда довольно скверная уловка подтасовать политические карты. Националисты верят в свое национальное чувство как в единый источник истины, ибо через чувство говорит природа, через чувство говорит Бог. Естественное чувство разумно; оно как откровение существа нашего полно верных предчувствий и верных предостережений. Кого это кадеты хотят удивить своею натасканной из чужих карманов метафизикой? Живая часть общества русского не нуждается в том, чтобы ей подсказывали, чего хотеть. Она живет, и сама жизнь диктует ей направление ее воли. Михаил Осипович Меньшиков, 1910