Демна делится манифестом о годе, который он провёл в Gucci, и о том, какое будущее он видит для бренда. Текст — почти программный: про «Gucci как чувство», про Италию, Возрождение, Боттичелли, про желание сделать дом мягче, легче, эмоциональнее — и даже «иногда бессмысленным» (?). Но вы сами судите! Завтра — день рождения моего видения Gucci. Дома, который прожил множество жизней. Бренда, который определял и переопределял, что значит роскошь и на что способна мода. То, что более века назад начиналось как мастерская по производству кожаных изделий и багажа во Флоренции, выросло в одно из самых узнаваемых имён в мире. Не случайно, не благодаря мифу, а благодаря силе характера. Gucci был построен благодаря совершенству итальянского ремесла и продукта. Но также благодаря врождённой способности рисковать, внедрять инновации, раздвигать границы, создавать собственные правила и — что особенно важно — благодаря неизбежному отражению итальянской культуры и духа. Gucci — это не «мезон», у него нет кутюрных корней, он не основан на мифе. Gucci — это супербренд, который так же прагматичен в отношении продукта, как и эмоционален. Gucci — это драма, страсть, излишества, противоречия, любовь и ненависть, триумф и падение, гордость и уязвимость, настойчивость, хаос, гений. Всё, что можно сказать о человеке, можно сказать и о Gucci. Я вижу Gucci как личность. Человека с диким, незабываемым прошлым и безошибочно узнаваемыми кодами. Того, кто полностью осознаёт, кто он есть, но остаётся неугомонным, любопытным, жаждущим развиваться, удивлять, быть удивлённым, бросать вызов и принимать его, быть уважаемым, быть желанным. В прошлом году я полностью погрузился в понимание «gucciness» Gucci. Я делился фрагментами этого исследования через коллекции La Famiglia и Generation Gucci. Я поехал во Флоренцию, посетил архивы Gucci, фабрики, увидел индустриальную мощь бренда. Я пошёл в галерею Уффици, чтобы увидеть «Весну» Боттичелли — картину, вдохновившую Gucci Flora. По пути я столкнулся с другой работой Боттичелли — «Рождением Венеры». Я знал её по книгам, но никогда не видел вживую. Стоя перед ней, я был потрясён. Красота была безусловной, абсолютной. Это заставило меня глубже полюбить Италию. Итальянское Возрождение сформировало всё моё понимание искусства — пропорции, желания, красоты. Когда я вышел из музея и оказался на Piazza della Signoria, первое, что я увидел, был Palazzo Gucci. В этот момент я понял место Gucci в итальянской культуре. Мне стало ясно, в чём моя миссия. Прежде всего — продукт. Gucci — это культура. Это способ мышления и способ существования. Gucci должен стать ощущением. Gucci должен стать прилагательным. Я избавлю вас от технического манифеста о конструкции и технической стороне этой коллекции, но скажу, что в целом я намерен сделать Gucci легче, мягче, утончённее, более проработанным, более эмоциональным — иногда даже бессмысленным. Я не хочу, чтобы он был интеллектуальным. Я хочу, чтобы Gucci был чувством. Моё видение Gucci — это сосуществование наследия и моды. Здесь они не противоположности, а любовники. Gucci существует только тогда, когда они в гармонии, когда питают друг друга. Gucci бинарен и уникален именно из-за этого. Этот первый показ Gucci представляет вселенную людей, архетипов, потребителей и дресс-кодов, которые сформируют мой дизайнерский язык в будущем. Это начало. Но оно осознанное и полностью сформированное. Это фундамент, с которого начинается моя история Gucci. — Демна