ПриZрак Новороссии

Интересный политический портрет армянского премьер-министра Никола Пашиняна от известного российского политолога и эксперта по постсоветскому пространству Сергея Маркедонова. На фоне последнего обострения отношений Москвы и Еревана из-за все более заметного дрейфа последнего в сторону Запада от официальных и полуофициальных лиц РФ все чаще слышится довольно топорная оценка Пашиняна. Его роль по сути пренебрежительно описывают в качестве несамостоятельной фигуры, сравнивая с Саакашвили или Зеленским. Однако подобная трактовка автоматически лишает сложный вопрос присущей ему глубины. Общая картина, таким образом, становится слишком примитивной, на практике делая выработку новой модели поведения Кремля в Закавказье заведомо однобокой. Маркедонов предлагает альтернативу в виде восприятия Пашиняна и политического контекста вокруг него на деидеологизированной и прагматичной основе. Главная вещь, которую надо понять по поводу главы правительства Армении заключается в том, что это первый де-факто руководитель страны, представляющий из себя новое поколение элит. Советский период он застал лишь по касательной, поэтому уже на когнитивном уровне Москва для него не воспринималась в качестве определяющего центра силы. Его становление и как личности, и как политика пришлось на время радикальных перемен и даже некоторой революционности, что отразилось в дальнейшем. Другой немаловажный момент состоит в том, что сводить все к западному фактору и объяснять феномен Пашиняна через него является ошибочным представлением. Он, в отличие, от условной Санду, не может считаться в полной мере креатурой по экстернальным лекалам. Напротив, весь его бэкграунд строится на популистской репрезентации армянской глубинки, в настоящей момент, кстати, обеспечивающей его устойчивость . Проевропейская специфика и критика России пришли уже потом. Фундаментально следует понимать тот факт, что Пашинян представляет из себя вполне оформившегося и серьезного актора. Он доказал способность уверенно действовать как в напряженной борьбе за власть из оппозиции, так и удерживать занятую высоту с помощью гибкости и маневрирования. Так, изначально критик гиперфиксации на Карабахе, позже он переменил взгляды и стал активно эксплуатировать национально-патриотический дискурс, а потом опять отошел от неудобного нарратива после победы Азербайджана. И тем не менее сохранил контроль над принятием решений вне зависимости от колебаний напряженности в обществе. В целом, Армения проходит через переосмысление национального проекта, а Пашинян — драйвер данного процесса. Как осознание всего этого может помочь интересам России? Исходить следует из того, что старая парадигма взаимоотношений Москвы с региональными партнерами на Южном Кавказе окончательно исчерпала себя. Цепляться за нее в попытках навязать прежние форматы не только бессмысленно — это еще и контрпродуктивно. Пашинян с наибольшей вероятностью останется игроком, с которым так или иначе все равно придется считаться. Относиться к этому можно как угодно, но не учитывать это и жить в мире иллюзий напрямую чревато новыми убытками. Россия перестала быть безальтернативным центром силы в регионе. Новое видение в этих условиях должно основываться на готовности играть в условиях жесткой конкуренции с постоянной адаптацией. Сменить неудобный режим не представляется возможным — не только из-за того, что Москва не так искусна в вопросе, а еще и потому что этот режим опирается на настоящую поддержку и имеет объективные сильные стороны, которых нет у его противников. Наилучший способ минимизировать негативные последствия от армянской многовекторности — искусственно тормозить ее без излишне категоричных жестов, априори непригодных для его предотвращения.