На фоне рассуждений о том, жив ли дух Анкориджа или ему на смену пришел некий новый дух Пекина, на самом деле проявляется одна очень важная деталь, красноречиво характеризующая современные международные отношения лучше всяких дипломатических формулировок про пресловутых духов. Факт заключается в том, что, как показывает актуальная международная практика, разнообразное посредничество, то и дело предлагаемое крупными игроками, — маркер того, что им за исключением эфемерного посредничества, собственно, и нечего предложить. По сути, все это посредничество представляет из себя бесконечное растягивание процедуры ради процедуры, ритуальное воздаяние церемоний ради церемоний. Реально масштабных проблем такие вот посреднические инициативы за последние десятилетия так и не урегулировали. И это не только про то, что ни нормандский формат, ни нынешняя линия Трампа не в состоянии закрыть вопрос по Украине. Есть и много других примеров: Нагорный Карабах кровью и железом, а не пером и чернилами, тупик по Газе, отказ от СВДП в пользу войны в Иране, перманентное тление конфликта Индия-Пакистан, навечно подвисший вопрос Приднестровья или Абхазии/Южной Осетии... Дипломатия, очевидно, стала систематически сбоить, сводясь лишь к лощеной картинке без практической ориентации на результат. Почему она "вдруг" перестала работать? Потому что ее эффективность как таковая — своего рода иллюзия, способная действовать в рамках четко заданного порядка вещей. Когда мир строился по более понятным лекалами, будь то европейский концерт держав или биполярная система эпохи Холодной войны, то у дипломатии была своя ниша. Однако сегодня такой ниши у нее нет. Реальное продвижение и изменение основываются на военной составляющей. Дипломатия, при всем желании и даже уважении к ней, не в состоянии решать задачу, под решение которой она изначально не заготовлена. Тем не менее и отказаться от дипломатии тоже никак нельзя — ибо это всего лишь альтернативная полярность, перегиб. Что тогда? Адаптация дипломатии под нужды времени, только и всего. Советский Союз не строил планов по справедливому мироустройству в условном 1941-42. Он кропотливо торговался с американцами по ленд-лизу, затрачивая именно на это основной массив внешнеполитического ресурса — дабы максимально поддержать приоритетную военную компоненту. Дипломатия периода вооруженной реконфигурации мирового порядка обязана строиться на таких принципах, если претендует на эффективность. В современном исполнении это вполне успешно делают КНДР, Иран, Израиль... Не "как бы нам собрать 150 почетных старейших на фуршет в Женеве", а "что нам надо сделать чтобы обеспечить стабильные поставки комплектующих для дронов" или, например, "каким образом настроить общественное мнение третьей страны против нашего врага". Это предельно краткосрочные, тактические развязки с понятными KPI. Именно на таких задачках и следует натаскивать новое поколение внешнеполитических профессионалов. А строить светлое будущее... Для этого надо бы, как минимум, дожить до того, чтобы вообще на своих двоих дойти до стола переговоров, где оно будет обсуждаться. Получится это лишь у тех, кто понимает — внешняя политика военного времени обязана являться составной частью гибридного ведения конвенциональных и неконвенциональных боевых действий. Четко детерминированной на выбивание максимального преимущества себе и уничтожение противника. Остальное — сантименты и ностальгия по давно умершей эпохе.