«Вот когда нарушат права конкретного человека — тогда и обращайтесь». Примерно так я прочитал ответ прокуратуры на мой запрос о закрытии отделения торакальной гнойной хирургии в 5-й барнаульской больнице. Отделение уже закрыли. А чтобы разобраться в последствиях, нужно, видимо, дождаться пациента, который не получит помощь. Пока такого человека в обращении не назвали — и повода для проверки не нашлось. Официальная формулировка: «Обращение не содержит сведений о нарушении прав конкретных граждан». По-моему, это логика «когда убьют — тогда и звоните». Только речь здесь о медицинской помощи, от которой зависит жизнь. Почему нужно ждать, пока кто-то пострадает, вместо того чтобы проверить, не создаёт ли закрытие отделения такую угрозу? Тем более вопросы к этой больнице у прокуратуры уже были. В мае–июне этого года прокурор Центрального района Барнаула выявил нарушения и внёс представление главному врачу. Что сделали для их устранения? Почему в итоге отделение закрыли? Из полученного ответа яснее не стало. Для меня это не отвлечённая история. В 2018 году именно в этом отделении мне сделали резекцию (вынужденное частичное удаление) лёгкого после серии пневмотораксов. Здесь меня спасли. И я точно знаю: не меня одного. Теперь чиновники говорят: помощь есть в других больницах, 100 коек на край достаточно. Но человеку, который задыхается, нужна не справка о количестве коек. Ему нужна помощь — вовремя и там, где её способны оказать. Я хочу получить ответ не после того, как появится конкретный пострадавший, а до этого. Поэтому вопрос не закрыт. Продолжаю добиваться ответов.