Сергей Цветков. Истории от историка

@gerodot_history · news · Russian · active

Увлекаюсь историей, немного литературой, живописью. Пишу книги. А здесь — разное, что под одной обложкой не соберешь.

Subscribers 2.5K Subscribers, last 30 days: 2.5K → 2.5K +0 24h · +10 7d
Reach per post (ERR) 12.0%305 avg views
Posting 5.5/day last 3 hours ago
Reactions per 1K views 22.6 👍 🔥 ❤
  1. Россиянство шагает по стране, попирая ногами классиков Актриса Мария Шукшина, дочь знаменитого писателя Василия Шукшина, подала иск о защите чести и достоинства в Пресненский суд столицы. Ответчиком выступает ФГУП «Федеральный институт педагогических измерений». Как стало известно «МК», поводом для иска стало тестовое задание ЕГЭ, которое было опубликовано сентябре 2006 года. Задание подготовили специалисты ФГУП. В нем использовался предсмертный отрывок эссе Шукшина «Слово о «малой Родине». Однако чиновники подвергли текст цензуре, изменив его – во фразе «русского человека во многом заменяет сознание» слово «русского» было заменено на «российского». Мария Шукшина посчитала это оскорблением памяти ее отца и даже назвала случившееся «системной кастрацией нашей культуры». После чего был подан иск о защите чести и достоинства. Сумма иска пока неизвестна, суд проверяет представленные актрисой документы.

  2. Речь в данном случае идёт о духе в гораздо большей степени, чем о государстве. Как писал Ильин, это «идея любящего сердца». В мире прагматизма такая постановка вопроса кажется анахронизмом. Однако именно этот анахронизм раз за разом спасал страну от окончательного растворения в чужих культурных лекалах. Возрождение России невозможно через механическое копирование; оно достижимо лишь через обретение собственного «лица». Русская идея — это зеркало, в которое порой страшно смотреть, но от которого невозможно отвернуться. Задонатить автору за честный труд

  3. Однако самое интересное начинается, когда смотришь на прогностическую часть этих текстов. Федотов в 1929 году предупреждает о сепаратистских угрозах в момент падения коммунизма — и называет конкретные регионы: Украина, Грузия, Азербайджан, Казахстан. Ильин в статьях 1948–1954 годов описывает «малозаметную инфильтрацию» чужих ценностей «под видом терпимости», расчленение России как возможный глобальный катаклизм, опасность поспешной демократизации истерзанной тоталитаризмом страны. Оба писали за десятилетия до того, как описанное ими случилось. Это не мистика и не случайность. Точность прогноза объясняется точностью диагноза. Если ты правильно понял природу болезни — ты можешь описать её течение. Федотов и Ильин понимали природу российского исторического процесса глубже, чем большинство их современников, а потому и видели дальше. *** Впрочем, здесь нужна оговорка. Ильин выступал против немедленного установления демократии в стране, где тоталитаризм «успел подорвать все необходимые предпосылки», — при том что в принципе демократию он отвергать не собирался. Это различие существенное. Его нередко игнорируют в публицистике, записывая философа в реакционеры. Однако его аргументация об «авторитарном строе» — указание на то, что форма правления должна соответствовать народу и его истории: «Нет одинаковых народов и не должно быть одинаковых форм и конституций. Слепое заимствование и подражание нелепо, опасно и может стать гибельным». Россия 1990-х годов, если верить большинству аналитиков, продемонстрировала именно этот сценарий. Ильин предупреждал, что поколение, которое будет торговать национальными основами ради иностранного одобрения, «будет обозначено в истории как поколение дряблое и предательское». Оценка жёсткая — и сегодня она вызывает не меньший спор, чем в пятидесятые. Запад, по мнению Ильина, не знает России, но особенности её признает; «судит, рассуждает; и за нас, и без нас решает». В этом кроется ирония всей отечественной истории: мы постоянно ищем признания в зеркале, которое нас заведомо искажает. Русская идея в трактовке Владимира Соловьева — это вопрос о «смысле существования России во всемирной истории». Это попытка доказать, что Россия представляет собой необходимый элемент мирового развития. *** Однако возникает противоречие. Если русская идея так глубока и органична, почему она до сих пор не получила закрепления в государственно-политических документах? Не является ли она мифом, ширмой для национализма, как полагает критик А. Янов в своей книге «Русская идея и 2000-й год»? Факты говорят об обратном. Русская идея в трудах классиков — это прежде всего идея ответственности. Она выступает персонифицированным феноменом, требующим от личности «осознания грехов и слабостей своего Отечества». Без этой критической составляющей патриотизм превращается в дешёвый пафос. Даже «Основы социальной концепции РПЦ», принятые в 2000 году, подчёркивают необходимость соборного ответа на «вызовы нового времени», что подтверждает живой, а не архивный характер этих дискуссий. *** Что же такое русская идея после всего сказанного? Попытка дать ей исчерпывающее академическое определение неизбежно оборачивается её упрощением. Гидиринский, суммируя позиции классиков, выделяет семь слагаемых — от «смысла существования России в мире» до «духовно-нравственного базиса», способного стать «генератором возрождения» (Гидиринский В. И. Проблемы русской идеи в отечественной философии: история и современность // Вестник Томского государственного педагогического университета, 2004). Перечень корректный. Но перечень — это ещё не идея. Если очистить понятие от наслоений газетной публицистики последних десятилетий, останется ядро, сформированное веками споров. Перед нами скорее поиск баланса между державной мощью и достоинством личности, нежели застывшая доктрина. Величие мыслителей прошлого — Бердяева, Ильина, Федотова, Солженицына и др. — заключается в их способности зафиксировать саму структуру русского мышления. Оно не находит удовлетворения в материальном комфорте, пока не решён вопрос о «смысле».

  4. Можно ли измерить Россию аршином русской идеи? В 1994 году в «Новом мире» вышла работа Александра Солженицына «„Русский вопрос“ к концу XX века». Писатель ставил неутешительный диагноз: «Наше национальное сознание впало в летаргию… Мы в национальном обмороке». Ничего нового, скажет просвещённый читатель. Об этом писал ещё Чаадаев, потом Бердяев, потом Федотов. Русская мысль полтора столетия кружится вокруг одной и той же загадки. Вот здесь и возникает первый настоящий вопрос: почему проблема, которую считают решённой едва ли не в каждом поколении, неизменно оказывается нерешённой? Версия напрашивается сама собой: быть может, дело в самой природе предмета? В избытке мысли — при кажущемся недостатке результата? «Русская идея» — понятие, с которым произошло нечто редкое в истории философии: оно обрело биографию прежде, чем обрело определение. Владимир Соловьёв в 1888 году произносит лекцию в Париже — и «выводит» термин в свет. Однако содержание, которое под него подкладывали, существовало задолго до этого: у Чаадаева, мрачно вопрошавшем, зачем Россия существует вообще; у А. Хомякова, который, по его собственным словам, видел Россию с двух сторон — «она нас и радует и тешит», но иногда «совестимся говорить даже со своими»; наконец, у Достоевском, чей Пушкин стал поводом для разговора о «всечеловечности» как особом русском даре. Бердяев определял русскую идею как основную проблему русской теоретической мысли. Иван Ильин уточнял: «Её возраст есть возраст самой России». Оба правы — и именно в этом совпадении скрыта ловушка. Если идее столько же лет, сколько самой стране, её невозможно сформулировать окончательно: Россия продолжается, и формулировка всякий раз запаздывает. *** Казалось бы, именно здесь должны быть расставлены все точки. Философ А, мыслитель Б, публицист В — вот их позиции, вот противоречия, вот синтез. Однако в действительности картина устроена иначе. Когда начинаешь внимательно читать Бердяева рядом с Лосским, а обоих — рядом с Федотовым, обнаруживается, что они описывают один и тот же предмет принципиально разными способами. Бердяев видит русский народ через антиномии. Россия — «самая безгосударственная и самая анархичная страна в мире». Одновременно — «самая государственная и бюрократическая». Россия нешовинистична до самозабвения: «русские почти стыдятся того, что они русские». И одновременно — «страна невиданных эксцессов национализма». Противоречие здесь — вовсе не недостаток анализа: для Бердяева антиномизм есть ключ к разгадке, единственный честный способ держать в уме сразу оба полюса, отбрасывая однобокие красивые схемы ради точности. Лосский идёт другим путём. Он фиксирует те же противоречия, но смещает акцент: религиозность как «наиболее глубокая черта характера» народа, высокое развитие нравственного опыта, «искание абсолютного добра». Его русский человек «часто грешит», но «рано или поздно отдаёт себе отчёт» в этом. Здесь звучит что-то вроде сдержанного оптимизма — и он явно полемичен по отношению к тем, кто видел в русском народе только хаос. Георгий Федотов занят другим. Он ищет «ключ» к России в её праведниках и святых, в судьбах которых видит тайну народа в целом. Его вывод, сформулированный ещё в 1929 году, поражает: распад национального сознания великороссов — реальная угроза, и она подкрадывается незаметно. «Они жалуются на все: на голод, бесправие, тьму, только одного не ведают, к одному глухи: к опасности, угрожающей их национальному бытию». Три силы «одинаково повинны» — интеллигенция, власть и сам народ. *** Три мыслителя, три диагноза. И ни один не отменяет двух других. Это своеобразие русской философской мысли, а отнюдь не её слабость. Предмет сопротивляется однозначному описанию, как сопротивляется ему и сама Россия. «Умом Россию не понять» — тютчевская формула, которую Бердяев принимал всерьёз, а не как поэтическую красивость.

  5. Римское надгробие над весёлой собачкой «Взгляни на этот могильный холм Эолиды, весёлой собачки, чья преждевременная смерть, похитившая её у меня, принесла мне безмерную скорбь».

  6. Ни слова о покойном Мемуарист Ф. Ф. Вигель писал: «Это одно из тех воспоминаний, которых время никогда истребить не может: немая, всеобщая радость, освещаемая ярким весенним солнцем. Возвратившись домой, я никак не мог добиться толку: знакомые беспрестанно приезжали и уезжали, все говорили в одно время, все обнимались, как в день Светлого воскресенья; ни слова о покойном, чтобы и минутно не помрачить сердечного веселия, которое горело во всех глазах; ни слова о прошедшем, все о настоящем и будущем». Этого должен опасаться всяк государственный муж, стоящий у кормила. А конкретно цитата — про несчастного Павла, если вы не догадались.

  7. МВД: Telegram не сотрудничает с Россией в борьбе с пропагандой наркотиков. Биполярочка. Как он может сотрудничать, если он заблокирован в России и даже не имеет тут юрлица? Террористы пользуются не только Telegram, но и автомобилями. Почему во Франции не арестовывают глав Renault и Citroën? © Дмитрий Песков, 31 августа 2024

  8. Мужчина из племени майя стоит рядом с древней каменной скульптурой майя на Юкатане, Мексика, 1947 год. Фотография Дмитрия Кесселя для журнала LIFE.

  9. Японцы в 1980-х уже жили в будущем Портативный телевизор «Watchman», 1982. Произведено корпорацией Sony, Токио. Художественный музей Филадельфии.

  10. 7 октября 1943 года «Оттла» (Оттилия) Кафка, любимая сестра писателя, была убита газом в Освенциме Она вызвалась сопроводить группу сирот из гетто Терезиенштадт, чтобы они не боялись. Две старшие сестры Франца Кафки — Элли (Габриэла) и Валли (Валерия) — стали жертвами Холокоста и были убиты в нацистском лагере смерти Хелмно (также известном как Кульмхоф).

  11. Мужчина выбирает книги в старой публичной библиотеке Цинциннати. Здание было снесено в 1955 году. Лучшая иллюстрация к борхесовской «Вавилонской библиотеке».

  12. Про народ и интеллигенцию Да, наш народ спит… Но, мне сдаётся, если что его разбудит — это будет не то, что мы думаем. И.Тургенев. «Новь». 1876 За желанье свободы народу Потеряем мы сами свободу, За святое стремленье к добру Нам в тюрьме отведут конуру. Н.Некрасов. 1877

  13. Два лица Две фотографии Евгения Степановича Кобыева, советского солдата, сделанные с разницей в 4 года. Первый снимок, слева, был сделан в день его отправки на войну в июне 1941 года, когда ему было 30 лет, а фотография справа — после его возвращения с войны в 1945 году. Это напоминает мне фильм «Иди и смотри».

  14. Older posts