Вилла Edem. Часть 4 Часть 1 Часть 2 Часть 3 Мой новый рассказ Годы текли, — мерно, неумолимо. Я старился в своём добровольном заточении. Зеркала в позолоченных рамах показывали мне человека с пустым умиротворённым лицом, человека, который ни в чём не нуждается и ничего не стоит. Я почти смирился. Почти. Однажды утром, развернув свежий номер «Gazette de Lausanne», я наткнулся на небольшой некролог. Анри Лефевр погиб: он утонул во время шторма в Атлантике, на своей яхте, носившей имя «Мефистофель» — прихоть богача, которая теперь казалась пророчеством. Первым чувством было лёгкое злорадство. А потом вдруг меня затопила благодарность. Я понял, что этот человек ничего не отнял у меня. Напротив, он дал мне всё. Не дворец, не деньги — возможность остаться собой. Ведь он мог просто дать мне денег и сказать: «Пиши». Но он предложил выбор. А выбор — это свобода. Только она позволяет нам оставаться самими собою. В тот день я купил стопку бумаги, ручку с вечным пером, велел принеси в кабинет изъятый письменный стол и сел за работу. Ничего не вышло. Ни слова. Прошло ещё какое-то время — много времени. Лист на письменном столе всё так же изнывал от томительной жажды чернил, словно земля, ждущая дождя. И вот, однажды, во время утренней прогулки по росистому саду, я почувствовал, как слова закружились в голове, словно бабочки, пойманные в сачок, но не приколотые к картонке: они просились наружу, требовали пера и бумаги, рвали разум, как когти невидимого зверя. Я бросился к письменному столу и неразборчивой скорописью вывел на бумаге: «Величайший роман, сказали мне, был написан человеком, который сам же его уничтожил — и этим сделал бессмертным». Фраза пришла без усилия, как дыхание. Строка из романа, сюжета которого я ещё не знал, как не имел понятия, откроет ли она мою новую — главную — книгу или затеряется где-то на её страницах, но я точно знал, что она должна в ней быть. В тот день я больше не написал ни строчки. Только думал. Не скрою: искал способы обмана покойного Лефевра. А вечером бросил купленную пачку бумаги и ручку в каминную нишу и зажёг огонь. Без малейшей жалости смотрел, как пламя скручивает чернеющие листы, обращая их в пепел. Это был не акт отчаяния, но огненное таинство очищения. Я решил: хватит. Больше не трону перо, не оскверню бумагу. Она — лишь посредник, кривое зеркало образов и мыслей. Отныне никаких рукописей — мой разум станет и чернильницей, и пером, и вечным свитком. И тогда случилось странное. Освободившись от мучительной жажды запечатлеть игру своего воображения на бумаге, я обрёл способность творить. Вскоре родился и замысел. «Последний экземпляр» — такое название дал я ему. В мире недалёкого будущего, где литература умерла, вытесненная виртуальными симулякрами, последний издатель-энтузиаст охотится за легендой — рукописью великого писателя ХХ века, который, по слухам, написал свой главный роман, но уничтожил его. Издатель выходит на след хранителя тайны — старика, живущего в уединённой вилле на берегу озера. Сюжет строится на их диалогах, в которых старик не говорит, является ли он тем самым писателем, но рассуждает о том, что величайшее произведение искусства — ненаписанное, ибо только оно может остаться идеальным, не запятнанным ни критикой, ни непониманием, ни временем. Издатель же пытается любыми способами заставить его восстановить утраченный текст, не понимая, что сам стал персонажем в этой притче о тщетности и бессмертии замысла.
Сергей Цветков. Истории от историка
Subscribers
2.5K
+0 24h · +10 7d
Reach per post (ERR)
12.2%310 avg views
Posting
5.5/day
last 39 minutes ago
Reactions per 1K views
22.0
👍 ❤ 🔥
Views over time
| When | Views |
|---|---|
| 18 Oct 2026, 07:01 | 0 |
| 10 Nov 2026, 14:07 | 287 |
Who shared this post
Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)
Nobody yet.