Вилла Edem. Часть 1 Мой новый рассказ. Изрядную часть октября 1961 года мне пришлось просидеть в Монтрё, в ожидании ответа Набокова на мои вопросы. Разумеется, приезд сюда был чистейшей авантюрой с моей стороны. Незадолго перед тем, для оправдания репутации начинающего, но подающего надежды русиста, Сорбонна выделила мне грант на изучение трудноуловимого влияния достатка и условий жизни писателя на его творческую плодовитость и качество литературной продукции. Не нужно сильно напрягать память, чтобы назвать дюжину великих книг, пропитанных болезнями и нищетой их авторов, и, по крайней мере, столько же высокомерных творений, обязанных своим рождением сожительству Музы с пресыщенными баловнями судьбы. Заодно мне предстояло выяснить, готов ли современный художник продать творческое первородство за чечевичную похлёбку. После недолгого размышления я решил ограничить своё исследование кругом русских писателей, что соответствовало выбранной мною специализации. Едва закончился летний отдых, как я с увлечением приступил к набрасыванию контуров предстоящего исследования. Работу, однако, прервала небольшая заметка в Le Parisien (в то время Le Parisien libéré). Счастливое предзнаменование, не иначе. Чета Набоковых, говорилось там, в последние годы радующая европейцев продолжительными туристическими набегами, приняла решение окончательно переселиться в Старый Свет, избрав местом своего пребывания Монтрё. Далее приводился отзыв Набокова о Швейцарии: что-то вроде того, что в ней бывал Байрон, Гоголь писал здесь «Мёртвые души», Достоевский очутился здесь без гроша, а Толстой подхватил венерическую болезнь. Словом, поэтическая страна... Эта новость круто поменяла мои планы. Личная беседа с величайшим мастером современной прозы — ещё вчера я и думать не мог о таком украшении моего исследования! Разумеется, все другие начинания были отодвинуты в сторону. Наскоро уладив все дела, я выехал в Монтрё. Встретиться с Набоковым оказалось труднее, чем я думал. Сначала мне пришлось несколько дней дожидаться его возвращения из поездки по окрестностям. Затем он с женой сразу укатил в Милан наслаждаться оперным выступлением своего сына. Когда он, наконец, вернулся, я позвонил в «Монтрё палас» и попросил соединить с его номером. Трубку сняла г-жа Набокова. Она вежливо выслушала меня и пообещала, что перезвонит. Ответный звонок раздался лишь спустя ещё три дня. Г-жа Набокова известила меня, что её муж теперь избегает прямого диалога с интервьюерами из опасения быть неправильно понятым или увидеть искажение своих слов в публикации, примеров чему, увы, предостаточно. — Поймите, мой муж писатель и стиль — это всё, что у него есть, — сказала она, видимо, цитируя его слова. — Однако он отнюдь не против того, чтобы стать объектом вашего исследования, для чего просит прислать список вопросов, на которые обязуется дать письменные же ответы. Это было не совсем то, на что я надеялся, но делать было нечего. В тот же день я отнёс конверт с вопросами в «Монтрё палас». Гостиничная прислуга стояла насмерть: «Почту г-ну Набокову доставляем только в десять часов утра». Смирившись с тем, что линии обороны, возведённые Набоковым вокруг своей башни из слоновой кости, неприступны, я стал ждать. Дни тянулись за днями, ответа не было. Однажды я набрался смелости напомнить о себе. Мягкий голос в трубке сказал, что г-н Набоков сейчас слишком захвачен неотложной работой, и попросил набраться терпения.
Сергей Цветков. Истории от историка
Subscribers
2.5K
+0 24h · +10 7d
Reach per post (ERR)
12.0%305 avg views
Posting
5.5/day
last 3 hours ago
Reactions per 1K views
22.6
👍 🔥 ❤
Views over time
| When | Views |
|---|---|
| 15 Oct 2026, 07:02 | 0 |
| 10 Nov 2026, 14:07 | 303 |
Who shared this post
Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)
Nobody yet.