Но Вайсман был настойчив. Он обратился к синоду Кёнигсберга, представив подробный план миссии. После нескольких месяцев переписки и дебатов, синод, впечатлённый его энтузиазмом и поддержкой влиятельных теологов, выделил средства — скромные, но достаточные для путешествия. Ему также выдали перевод Нового Завета 1835 года, выполненный Джоном Уильямсом специально для полинезийцев, медицинский набор, несколько тюков ткани и рекомендательное письмо, адресованное «любому капитану, который согласится доставить пастора Вайсмана н Остров Мира». Кое-какие вещи, по уверениям путешественников, особо ценимые дикарями, он приобрёл на свои средства. Синод обязался через два года прислать за ним корабль, чтобы осведомиться об успехах миссии. В октябре 1868 года Вайсман взошёл на борт торгового брига «Нептун» в Гамбурге. Судно должно было доставить в Батавию партию рейнских вин и саксонского фарфора, а оттуда, через Сингапур и порты Австралии, добраться до островов Полинезии. Плавание было утомительным. В трюмах пахло гниющей селёдкой, матросы ругались, казалось, на всех языках Европы. Первые недели он провёл в своей тесной каюте, борясь с морской болезнью и читая захваченные с собою книги о Полинезии — записки Кука, Бугенвиля, Лисянского. Он составлял словарь полинезийских слов, пытаясь найти в них созвучия с древнееврейскими корнями, и размышлял, не являются ли островитяне потомками одного из потерянных колен Израилевых. Наскучив чтением, принимался за дневник. Он писал о волнах, которые кажутся «словами безмолвной литании», о лицах матросов, «закалённых грехом и солью», о том, как ночь в океане напоминает «безбрежную тьму до сотворения». Иногда размышлял о том, как будет объяснять туземцам Троицу. Начал было составлять в уме упрощённые притчи: «Бог — как дерево: корни — Отец, ствол — Сын, листья — Дух». Но тут же отверг эту мысль: ведь дерево умирает, а Бог — вечен. В остальное время он молился, — почти беззвучно шевеля тонкими, бескровными губами, чтобы не спугнуть надежду. В такие минуты океан казался ему метафорой божественного хаоса, из которого рождается порядок. Когда они миновали мыс Доброй Надежды, море успокоилось, и Вайсман начал выходить на палубу, каждый раз преисполняясь восторгом от того, что его лёгкие расправляются во всю ширь, словно паруса. Капитан, заросший седыми бакенбардами, хмуро косился на него. «Ещё один спаситель душ, — ворчал он своему помощнику. — Видел я таких. Через полгода будет молить отвезти его обратно». Самому Вайсману он заявил, что «дикарям вера не нужнее, чем рыбе зонтик». Ответный поток красноречия Вайсмана заставил его, впрочем, пробурчать про себя, что «этот пастор говорит так, будто спорит с самим дьяволом». Полностью на ЛитРес Задонатить автору за честный труд